Глава 15
Я вошел в здание ГОВД. Усатый дежурный с рябым от застарелых оспин лицом даже ухом не повел. Что-то усердно строчил в журнале за стеклом, надиктовывая себе под нос. Я подошел к вырезу в стене «аквариума» и раскрыл удостоверение:
— День добрый, товарищ лейтенант. Подскажи коллеге, Петров Георгий Яковлевич в изоляторе у вас содержится?
Милиционер наконец оторвал взгляд от писулек и, вчитавшись в строки моей ксивы, немного удивился такому посетителю, поднял брови, но быстро напустил на себя деланно-безразличный вид:
— Ну, какой же ты коллега, у тебя написано в удостоверении, что курсант…
— Звание есть и стаж идет. Курсант тоже сотрудник милиции, так-то, — я поморщился.
Блин, с гражданскими всегда прокатывало. Никто из них в документе дальше фамилии не читал. Надо будет попросить Горохова вымутить мне нормальную ксиву. Была же у меня когда-то внештатника генпрокуратуры.
— Ну есть у нас такой, а что?
— Сможешь нам встречу организовать?
— Не положено…
Он снова уткнулся в свои бумажки, давая понять, что между нами — не только стекло его окошка. Я вздохнул.
— Слушай, лейтенант, помоги. Это отец мой.
— А, ну так бы сразу и сказал. Только нет его сейчас в изоляторе. На работах общественных он вместе с другими суточниками.
— Где?
— На стройке, тут недалеко. На улице Кирова, — дежурный махнул куда-то вдаль. — У прохожих спросишь, где новый микрорайон строят. Подскажут.
— Спасибо, лейтенант.
— Дай сигарету хоть.
— Бросил. Бывай…
— Только я тебе ничего не говорил.
— Само собой, — я поспешил на стройку.
Прошел три квартала, свернул на нужную улицу и оказался перед развернувшейся землей, котлованами и остовами высоток.
Всюду вздымались недостроенные панельки. Судя по этажности (явно больше пяти), это были брежневки, что уже давно сменили тесные хрущевки, потолок в которых расположен так низко, что будто и вправду дышать трудно. Будто в скворечнике живешь. А в этих уже будет лифт и мусоропровод — удобства. И проходные комнаты исчезли, а санузел отпочковал отдельный сортир. Не жизнь, а сказка! Недаром такие будут строить вплоть до девяностых.
На стройке роился рабочий люд, доносился грохот отбойных молотков, стук, лязг и еще какое-то непонятное жужжание.
Я прошмыгнул на территорию без всяких проблем. Забора и в помине не было. Вечером, скорее всего, на стройке обитали стайки ребятни, что пришли в войнушку поиграть и гудрон пожевать.
Обогнул стопки бетонных панелей, составленных, как домино с вкраплением белокаменных глянцевых квадратиков, и очутился перед бетономешалкой, у которой возились двое работяг. Трудились они без энтузиазма и спецодежды. Судя по всему, самые настоящие суточники. У одного рукава рубахи закатаны, и на предплечье машет хвостом синюшная русалка. Советская татуировка выглядела как детский рисунок.