— Уважаемый, давайте отойдем, разговор есть.
От рывка рука театрала бессовестным образом соскользнула с талии тети Гали вниз и очутилась на ее широко уважаемой попе.
Такого дядя Петя точно уже стерпеть не смог и вмиг нарисовался рядом с нами. Не думал, что пьяненькие и пузатые могут прыткость такую проявлять.
— Ах ты, гнида! — проревел дядя Петя и зарядил кулаком в гусарский нос.
И быть бы тому носу битым, а усам помятым, но я успел среагировать и выдернуть театрала на себя. Кулак просвистел возле его уха, а на руке дяди Пети вмиг повисла жена и еще какие-то мамки.
Глава 20
Театрал смекнул, что рискует свой холеной физиономией, за которой он, судя по выбритости поверхности и запаху «Шипра», ухаживал тщательно, и поспешил укрыться в глубине зала.
Но не тут-то было. Дядя Петя, несмотря на вцепившихся в него барышень, догнал его ловко. Судя по выкрутасам ревнивца, он был минимум мастером спорта по одному из самых экзотических видов — бег с повисшими на теле женщинами. И не скажешь, что в миру — обычный спокойный бухгалтер, и даже очки иногда носил. Вот что крыса-ревность, подпитанная горячительным, с бухгалтерами сотворить может. Из клерка вмиг мужика-воина состряпала, что и в морду двинуть запросто может, и выпить горазд. И вообще собирается драку массовую затеять.
Но, как известно, свадьба без драки, что веревка без мыла. Я встал на Пути разъяренного дяди Пети, но тетки, что висели на его совсем не по-бухгалтерски квадратной фигуре, восприняли это почему-то как акт нападения на их дражайшего Петра и мигом переключились на меня. Отлипли от бухгалтера и повисли на мне, чтобы я никому, а в особенности деде Пете, в морду дать не смог.
Делать я этого не собирался, хотел просто сгладить разъяренные потуги Петра, но в итоге оказался в западне. С моим весом в каких-то восемьдесят плюс, бегать с тетеньками на теле (вес некоторых превышал даже мой) я совсем не умел. Короче, бухгалтер оказался из меня так себе. А грубо отлеплять женщин от своего тела тоже не привык. Неудобно как-то. Решил, что повисят чуток и сами отпадут.
Но одного не учел. Дядя Петя, почувствовав свободу, словно бык, выпущенный на улицы испанского городка (даже ноздри раздувал как рогато-копытное), ринулся на соблазнителя своей жены.
Театрал охнуть не успел, как получил в глаз. Визг, крики. Гости сбежались в центр зала, смяв по пути пару худосочных официантов в пингвиньих жилетках. Разгоряченная публика уже сама хотела поучаствовать в гусарско-бухгалтерском конфликте. Дело запахло керосином и другими горючими жидкостями. «Невинный» удар в глаз грозился перерасти в массовые беспорядки.