— Ты еще меня учить будешь? — прошипел он. — Щенок!

Я огляделся. Сказал он это слишком громко и привлек к нам внимание. Эх… Жаль. Ткнуть его кулаком незаметно в пузо уже не получится. На нас и без того все косятся.

— А ну-ка, — Сафонов отодвинул меня в сторону. — Отойди!

Навел ствол. Бах! Снес бутылку. Бах! Вторую. Бах! Третья рассыпалась.

Раздались аплодисменты. Хлопали в ладоши подхалимы Сафонова, остальные просто снисходительно улыбались. Ведь каждую пьянку Сафонов палил по бутылкам. Это единственное, что он умел делать по работе хорошо. Даже в собственном коллективе его недолюбливали. Должность участкового и так не бог весть какая великая, еще этот самодур службу осложнял. В 70−80-х годах в службе участковых инспекторов работали дядьки опытные, жизнью умудренные. Порой, не имея юридического образования, разруливали почище психологов и антикризисных консультантов распри и семейные скандалы, да и отвечали за все и вся на своем участке. Соответственно, и доставалось им по шапке от руководства больше всех.

Кража случилась в магазине — участковый виноват. Куда смотрел, что двери у торгового объекта хлипкие, представление соответствующее на устранение сего недостатка не вынес, чтобы запоры укрепили. Жулик ранее судимый грабеж замолотил, опять участковый виноват — неспрофилактировал, беседы о недопустимости подобного поведения с ранее осужденным не провел в должной мере. Жена пьяницу-мужа подрезала ножичком (допек совсем скандалами и побоями) — опять участковый виноват, не взял вовремя на контроль неблагополучную семью. Куда ни плюнь, везде виноват участковый инспектор. Потому в иерархии ОВД служба эта непрестижной считалась (как, впрочем, и осталось в моем времени). И в милицейских кругах поговаривало начальство, желая немного прижучить сотрудника: «ещё один косяк и в участковые пойдешь».

— Учись, Петров, — снисходительно скривился майор.

— Куда мне до вас, товарищ майор, — я старался выглядеть серьезно. — Но только по бутылям шмалять дело нехитрое, вы лучше расскажите, как породистых коров сподручнее разводить.

— Ах ты! Да я тебя!

Вокруг раздался еле сдерживаемый смех. Кто-то хихикал в кулак, а кто-то заржал без зазрения совести. Эту постыдную историю про Сафонова и быка знали, похоже, все.

Майор было ринулся в драку, попытался сходу заехать мне в ухо. Я ушел в сторону, но при таком количестве товарищей вокруг, естественно, бить в ответку не стал. Тот пронесся мимо и был подхвачен под руки адекватными коллегами. Те его успокоили, налив очередной стакан.

— Спасибо, Андрюха! — просопел мне на ухо Осинкин. — Хоть кто-то его на место поставил, гада.