* * *

Вечером я отправился на Главпочтамт, чтобы созвониться с Соней и родителями. После больничного с пневмонией пришлось их клятвенно заверить, что отзваниваться буду как минимум каждые три дня и, само собой, еще в день прилета в новый город.

В РОВД, где нас «поселили», телефонов с выходом на межгород (не считая дежурной части) не оказалось.

Я подошел к вырезку в окошке в просторном зале переговорного пункта. Естественно, там была небольшая очередь. Очередей в СССР много. Но самые живучие (а на почте они такие и есть) доберутся и до наших дней.

Пока передвигался в веренице людей, глазел по сторонам. На стенах плакаты. На одном девочка в школьной форме и пионерском галстуке радостно размахивает запечатанными конвертами, оклеенными марками. Внизу надпись: «У меня друзья повсюду!»

На другом плакате мужик в картузе и сапогах мчится на мотоцикле с коляской. Только как у него фуражка не слетает? Вверху надпись: «Express СССР», внизу: «Доставку нужно сделать срочно! Доверься самой лучшей почте!»

Между яркими плакатами затесалась невзрачная серая бумажка с набитым на печатной машинке текстом. Внизу подпись и печать. Я пригляделся. Это оказалась местная инструкция о действиях работников почты в случае возникновения пожара. Диспозиция инструкции гласила:

В случае возникновения пожа-

ра должностные лица обязаны:

заведующий почтой — осущест-

вляет руководство по тушению

Пожара; заместитель заведующего

по хозчасти`— оповещает сотруд-

ников о пожаре и обеспечивает

спасение имущества; уборщица —

тушит пожар.

Тихо поржав в кулак, я дождался своей очереди. Заказал переговоры дородной тете в белой блузке. Она сидела на стуле словно на троне и небрежным голосом принимала заказы. А потом этим самым голосом, минут через десять, растянуто объявила, будто делала одолжение:

— Новоульяновск — шестая кабина!

Я поспешил к шеренге будок со стеклами в деревянных дверях. Снял трубку. Первая на проводе была Соня.

— Ну, как ты там? Не болеешь? — защебетала она.

— Нет, — это все, что я успел вставить. Дальше она на радостях рассказывала о своей несчастной жизни без меня, о том, как соседка тетя Маша мужа сковородкой отходила за то, что тот ее ночью какой-то Иркой назвал, и про соседских котов, что проникли на балкон к дяде Пете, а он там на солнышко цыплят в коробке выставил. А эти гады их придушили. В общем, жизнь в Новоульяновске била ключом, только меня там не было. Время разговора вышло, и меня соединили с матерью.

— Алло, Андрюш! — сердце мое екнуло, голос был взволнованный.

— Что случилось, мам?

В трубке послышались всхлипы: