Впереди — почти месяц каникулярного отпуска. Можно провести время с Соней, друзьями и родителями.
Но почему-то отдыхать мне не особо хотелось. В прошлой жизни я всегда норовил не брать отпуск. Можно было копить его к пенсии. Но с переходом в полицию такое уже не прокатывало. Графики отпусков стали жестче, а сам отдых заставляли делить на две части, хочешь ты этого или нет. Потом вышел приказ, что внутри одного подразделения нельзя отправлять в отпуск более тридцати процентов личного состава. И началась дележка лета. Каждому хотелось чесать пузо на даче, попивая пивко под летним солнышком. У меня дачи не было и мне было все равно, в какой месяц идти (чесать пузо дома у телевизора одинаково приятно что летом, что зимой). Коллеги за это меня обожали. Я никогда не претендовал на летний месяц, даже на правах старослужащего.
А сейчас поймал себя на мысли, что ведь впервые за хренову тучу лет я в отпуске летом. Молодой, полный сил, а отдыхать не умею.
Ну, сходил пару раз на дискотеку с Соней. В кафе посидели. В кино сгоняли. Скукота…
Сезон уличных танцулек уже месяц как открылся. Все больше звучало иностранных хитов от популярных в СССР магнитофонных групп (по радио и телевидению их, естественно, не крутили): «Абба», «Бони М», братья «Би Джиз».
«Малиновки заслышав голосок» и другие душевные песни о птицах счастья уже отходили с танцплощадок, уступая модным и ритмичным «Мани, мани», и «Багама мама». Западная музыка стала доступнее благодаря пишущим магнитофонам. Больше не надо было платить по 40 рублей за редкий винил фарцовщикам. Хотя качество самозаписанных кассет МК-60 (кассетники «Электроника», «Весна» и «Спутник» к тому времени активно начали вытеснять катушечные магнитофоны) оставляло желать лучшего. Недаром многие меломаны, кто ценил действительно хороший звук, так и не изменил катушкам и просидел на бобинах 19-й скорости вплоть до появления CD и окончания магнитофонной эры как таковой. Но разве это помеха, когда хочется танцевать?
Стоили кассетники недешево. Целая зарплата, а то и две. Советские кассеты-шестидесятиминутки продавались в каждом радио-магазине по четыре рубля десять копеек. Не знаю, почему именно такая цена. У спекулянтов уже можно было купить носители получше, импортные: «DENON», «MAXELL», «BASF», «SONY». Но за такое добро фарцовщики просили четвертак за штуку, и обращаться с тонкопленочными кассетами нужно было аккуратнее — наши магнитофоны очень часто любили их зажевывать, разве что не облизывались потом. И вот во избежание подобных казусов меломанам приходилось чаще наводить профилактику своих приборов. И не в сервисах, а, вооружившись спичкой с ваткой на конце, обмакивать ее в спирт и скрупулёзно чистить головки магнитофонов.