Софи поняла не все слова, но главное поняла. «Любишь», «сына». Она кивнула.

- Да, - сказала она по-русски, четко, как учила Матрена. - Люблю. Очень.

Княгиня кивнула, не улыбнувшись.

- Я вижу. - Она помолчала, потом заговорила снова, медленно, разделяя слова, иногда вставляя французские, когда не хватало русских: - Я думала… ты охотница. За деньгами. За титулом. Многие такие. Но ты… - она поискала слово. - Другая.

Софи слушала, стараясь не пропустить ни слова. Она понимала примерно половину. Но этого было достаточно.

- Я не охотница, - сказала она на своем ломаном русском, мучительно выговаривая каждое слово. - У меня… не было денег. Дмитрий… он спас меня. Я люблю его.

Княгиня поджала губы. Смотрела на Софи долго, так долго, что та начала бояться - не сказала ли что-то не то.

- Я знаю, - наконец сказала свекровь. - Я узнала. Ты… смелая. При дворе… на тебя смотрят плохо. Ты не плачешь. Не жалуешься.

- Я плачу, - ответила Софи. - Но дома. Одна.

Княгиня чуть усмехнулась - впервые с момента их знакомства.

- Умная. - Она помолчала. - Мой сын… он был несчастлив. После смерти жены… он не жил. Он существовал. А теперь… я вижу. Он живет.

Софи почувствовала, как слезы подступают к горлу.

- Я хочу быть своей, - сказала она. - Здесь. В России. В вашей семье. Я учу русский. Я учусь… всему. Я не хочу быть чужой.

Княгиня смотрела на нее. Потом протянула свою сухую, унизанную кольцами руку и накрыла ладонь Софи.

- Ты уже не чужая, - сказала она тихо. - Ты жена моего сына. Это главное.

Они сидели так несколько минут - молча, держась за руки. Свекровь гладила ее пальцы своими костлявыми пальцами, и в этом жесте было что-то материнское, успокаивающее, чего Софи не знала с детства.

- Подожди, - сказала княгиня.

Она с трудом поднялась с кресла (ноги болели), подошла к комоду, открыла ящик, долго в нем рылась. Вернулась с маленькой шкатулкой из темного дерева, поставила на стол перед Софи.

- Открой, - сказала она.

Софи открыла. Внутри, на бархатной подушечке, лежало кольцо - старинное, с крупным сапфиром в окружении мелких бриллиантов. Камень был темно-синим, почти черным, и в глубине его горел огонек.

- Это кольцо… - княгиня снова заговорила медленно, подбирая слова, - моя бабушка… носила. Потом моя мать. Потом я. Теперь - ты.

Софи смотрела на кольцо, не в силах говорить.

- Я не заслужила, - наконец прошептала она.

- Заслужила, - ответила свекровь. - Ты - жена моего сына. Ты - мать его будущих детей. Это твое место.

Она взяла кольцо из шкатулки, надела на палец Софи - на безымянный, поверх обручального.