- Носи. Не снимай. Это память.
Софи смотрела на кольцо. Сапфир переливался в свете свечей. Она чувствовала его тяжесть - не физическую, а ту, что означала принятие, доверие, надежду.
- Спасибо, - сказала она по-русски, и это слово вышло почти без акцента. - Спасибо, матушка.
Княгиня вздрогнула. «Матушка» - так обращались к свекрови только свои. Она посмотрела на Софи долгим взглядом, и в ее глазах, впервые, блеснули слезы.
- Ты назвала меня матушкой, - сказала она тихо.
- Вы - мать моего мужа, - ответила Софи. - Значит, и моя мать.
Княгиня не ответила. Она снова взяла Софи за руку, сжала ее крепко, как когда-то, наверное, сжимала руку маленького Мити.
- Ты не пожалеешь, - сказала она. - Мы будем семьей.
Они сидели еще долго. Княгиня рассказывала - медленно, с жестами, вставляя французские слова, - о молодости, о Петербурге, о том, какой был Дмитрий в детстве. Софи слушала, не понимая всего, но чувствуя каждое слово.
Когда князь вернулся домой, он нашел их в гостиной матери - обеих у камина, с чашками чая. Софи показывала свекрови свое кольцо, и старая княгиня улыбалась - впервые за много лет, наверное.
- Что здесь произошло? - спросил он, останавливаясь на пороге.
- Ничего, - ответила мать. - Мы просто разговаривали.
- По-русски, - добавила Софи, и в ее глазах светилось что-то, чего он не видел никогда - счастье.
Он подошел, поцеловал мать в щеку, потом жену в лоб.
- Я рад, - сказал он.
- Мы тоже, - ответила княгиня.
В тот вечер Софи долго не могла уснуть. Она лежала в постели, смотрела на кольцо на своем пальце и думала о том, что, может быть, Россия не такая уж чужая. Может быть, дом - это не страна, а люди. И если эти люди принимают тебя, то можно жить где угодно.
- Соня, - сказал Дмитрий, уже засыпая. - Ты плачешь?
- Нет, - ответила она. - Я улыбаюсь.
Он не поверил, но не стал проверять. Только притянул ее ближе и поцеловал в макушку.
Она улыбалась и правда. И слезы были слезами счастья.
Глава 33. Дела и сборы
Глава 33. Дела и сборы
Санкт-Петербург, 29–31 августа 1816 года.
Последние дни августа выдались на удивление теплыми - как будто лето решило подарить Петербургу прощальный поцелуй перед долгой осенью. Софи сидела на скамейке в Летнем саду, смотрела на Неву и думала о том, что скоро они уезжают. В Москву. А потом - в имение. В тишину.
Дмитрий был занят с утра до вечера. Он встречался с Бенкендорфом, дописывал доклад для императора, получал разрешения, подписывал бумаги. Иногда он возвращался поздно, уставший, но довольный.
- Все почти готово, - сказал он однажды вечером, падая в кресло. - Еще два дня - и мы свободны.