Анастасия Шаховская подошла нехотя, с каменным лицом.
- Княгиня, - холодно кивнула она.
- Княжна, - ответила Софи.
- Настя, не будь такой букой, - сказала Мария, беря подругу под руку. - Княгиня такая интересная!
- Я не сомневаюсь, - ответила Анастасия, глядя куда-то мимо Софи. - Извините, меня ждут.
Она отошла, не дожидаясь ответа.
- Не обращайте внимания, - сказала Мария доверительно. - Она всегда такая. Слишком гордая для этого мира.
- Я заметила, - сказала Софи.
Она смотрела вслед Анастасии. Что-то в этой девушке было не просто высокомерие - какая-то скрытая боль или обида. Но Софи не стала разбираться. У нее хватало своих проблем.
Когда они вернулись домой, Дмитрий помог ей снять платье, расстегнуть тяжелые застежки. Она стояла перед зеркалом в одной сорочке, усталая, но не сломленная.
- Ты сегодня была великолепна, - сказал он.
- Я сегодня устала, - ответила она. - Сплетни, взгляды, шепотки. Как в Лондоне, только на русском.
- Здесь ты не одна.
- Я знаю. Но иногда мне кажется, что я никогда не стану своей. Ни здесь, ни там.
Он подошел, обнял, поцеловал в макушку.
- Ты не должна становиться своей. Ты должна оставаться собой. А мы будем рядом.
Она прижалась к нему и закрыла глаза. В голове кружились лица: надменная Анастасия, вечно улыбающаяся Мария, грубый великий князь, холодная графиня Строганова. Все они смотрели на нее, судили, оценивали.
Но Дмитрий был рядом. И этого было достаточно.
Глава 32. Разговор с матерью
Глава 32. Разговор с матерью
Санкт-Петербург, 21–28 августа 1816 года. Особняк Горчаковых.
Последующие дни стали для Софи испытанием, которого она не ожидала. Не балы, не приемы, не шепот за спиной - все это она пережила в Лондоне. Испытанием стала тишина. Тишина в собственном доме. Тишина за обеденным столом, когда свекровь смотрела сквозь нее, как сквозь стекло.
Княгиня Варвара Алексеевна наблюдала. Софи чувствовала этот взгляд на себе всегда - за завтраком, когда она пила чай; в гостиной, когда она пыталась читать русскую книгу с Матреной; даже в саду, когда она гуляла одна. Старая княгиня смотрела из окна своих покоев - не враждебно, но внимательно, как смотрит врач на больного, пытаясь понять, жив ли тот.
- Она следит за тобой, - сказал Дмитрий однажды вечером, когда они остались вдвоем.
- Я заметила, - ответила Софи.
- Это хорошо. Если бы ей было все равно, она бы не смотрела.
- И что она хочет увидеть?
- Хочет понять, кто ты на самом деле. Не княгиня Горчакова - а женщина, которую ее сын привез в дом.
Софи вздохнула. Она уже устала доказывать, кто она есть. В Лондоне она доказывала, что не падшая женщина. В Петербурге - что не охотница за деньгами. Когда же это кончится?