Судья, тот самый пожилой черепахоподобный джентльмен, выслушал последние аргументы, помолчал и стукнул молоточком.

- Суд постановляет, - сказал он, - что иск лорда Дорсета о признании развода леди Уэксфорд незаконным и о фиктивности ее брака с князем Горчаковым отклоняется за недостаточностью доказательств. Брак признается действительным. Леди Уэксфорд, отныне княгиня Горчакова, находится под защитой своего супруга и дипломатического иммунитета. Дело закрыто.

Дорсет вскочил, красный от гнева.

- Я обжалую! - крикнул он.

- Можете, - спокойно ответил судья. - Но без новых доказательств у вас нет шансов. Заседание окончено.

Молоточек стукнул в последний раз. Зал начал расходиться. Софи сидела, не в силах двинуться. Победа? Да. Но какая-то горькая, с привкусом пепла. Она выиграла, но не очистила свое имя. Суд подтвердил только законность брака, но не ее невиновность в глазах общества. Репутация осталась «подмоченной». Леди Хартфорд молчала, но ее клика продолжала шептаться.

Дмитрий обнял ее за плечи.

- Все кончено, - сказал он. - Ты свободна.

- Свободна? - она усмехнулась. - От тюрьмы - да. От сплетен - никогда.

Он не ответил. Только прижал ее крепче.

Они вышли из зала. В коридоре их ждал Багратион - взволнованный, с каким-то конвертом в руке.

- Митя, - сказал он по-русски, быстро, не обращая внимания на Софи. - Только что пришел нарочный из посольства. Письмо от графа Бенкендорфа. Он приехал из Петербурга с личным посланием от императора.

Князь нахмурился, взял конверт, сломал печать. Читал быстро, его лицо становилось все мрачнее.

- Что там? - спросила Софи.

Он поднял на нее глаза. В них была усталость и решимость.

- Меня отзывают, - сказал он. - Император требует моего присутствия в Петербурге. Через месяц я должен быть в России.

У Софи перехватило дыхание. Месяц. Всего месяц.

- Я поеду с тобой, - сказала она, не задумываясь.

- Соня, - он взял ее за руку. - Ты понимаешь, что это значит? Ты оставляешь Англию. Возможно, навсегда. Твою родину, твоих знакомых, все, что ты знаешь.

- У меня нет здесь ничего, - ответила она. - Кроме тебя. Ты - моя родина.

Багратион деликатно отвернулся, давая им минутку.

Дмитрий поцеловал ее в лоб.

- Тогда собирайся, княгиня. Нас ждет долгая дорога.

Они вернулись домой. В кабинете князя их ждал Бенкендорф.

Граф Александр Христофорович Бенкендорф был молод - чуть за тридцать, - но уже с репутацией умного и опасного человека. Высокий, с холодными голубыми глазами и безупречными манерами, он говорил по-английски с легким акцентом, но без той русской грубоватости, которая была у князя. Он носил мундир с золотыми эполетами и орден Святого Владимира.