Я ругнулся и резко ускорился. Сойдя с дороги, свернул к одному из заброшенных домов. Внутри быстро огляделся — голые стены, выбитые окна, узкая лестница наверх. Драться с двоими в открытую я не хотел, а вот узкий лестничный пролёт уравнивал силы: тут они полезут по одному. Я взбежал на второй этаж и затаился сбоку от лестничного проёма, покрепче сжимая трость.

— Они вошли, — сказала Шарлотта и вновь исчезла, чтобы через пару секунд предупредить: — Они разделились, один поднимается к тебе.

Я вжался в простенок сбоку от лестничного проёма. Позиция и впрямь была удачной: лестница выводила на тесную площадку, от которой в обе стороны расходились тёмные коридоры с провалами бывших дверей. Тот, кто поднимется, окажется ко мне боком — и не успеет среагировать.

Снизу, по лестнице, гулко зашлёпали быстрые шаги — кто-то торопливо поднимался. И вот на площадку выскочил мужчина в чёрном плаще — щуплый, плешивый, с огроменным, выступающим вперёд носом. В руке он сжимал увесистую дубинку с обмотанной тряпьём рукоятью.

Я резко ударил тростью, но мужик успел отреагировать и подставил дубину.

— Он тут! — заорал он и бросился на меня, замахиваясь.

Я резко выбросил вперёд ладонь и кончиками пальцев коснулся его носа, выпустив разряд.

— А-а! — заорал он.

Не сдерживая силы, я пнул его в грудь, сбросив прямо с каменной лестницы. Вопя и вскрикивая при каждом ударе о ступеньки, преследователь покатился вниз.

Тут появился второй и резко побежал по лестнице в мою сторону, перепрыгнув своего коллегу. Этот был в коричневом плаще — крупный, коренастый, лысый. В руках он держал нож.

— Иди сюда, сучёныш, — зарычал он, быстро приближаясь.

Я нервно улыбнулся. Адреналин зашкаливал. Резко подняв трость, я ударил вниз. Но этот урод вдруг поймал мою трость и вырвал её, выбросив вниз.

Я резко подался вперёд и схватил нож прямо за лезвие, пустив ток.

Урод вздрогнул и попятился, чуть не упав с лестницы. Нож остался в моей окровавленной руке.

Не став упускать момент, я спустился на ступеньку вниз и ударил ногой по роже бандита, опрокидывая его вниз.

Он заорал, замахал руками, но с трудом устоял на ногах. Из его носа ручьём текла кровь, глаза слезились.

Я снова пнул — на этот раз в живот. Урод поймал мою ногу и дёрнул на себя.

Это он зря — я врезал ему кулаком по лицу, от души зарядив током. Крепыш дёрнулся и обмяк — его тело покатилось вниз по лестнице.

Щуплый всё ещё лежал на полу и скулил, прижимая к себе сломанную руку. Крепыш подкатился к нему и очнулся, тут же попытавшись сесть. Он громко застонал, прижав руку к груди — сломал кисть, пока падал.