Василий Иосифович хмуро посмотрел на приставленную охрану, недовольно буркнув:

— Ладно, свободны. Ступайте на пост.

И уже повернувшись ко мне, генерал задорно улыбнулся:

— Ну что, пустишь внутрь, спящий красавец? Или так и будешь на пороге стоять, глазами хлопать да дальше спать укладываться?

— Буду спать… — хмуро проворчал я в ответ, даже не думая отходить в сторону.

— Ага, сейчас! Размечтался, малец, — весело хохотнул дядя Серёжа, бесцеремонно отодвигая меня плечом. — Давай, пропускай старших по званию. Нам некогда.

И два крепких мужских тела шустро просунулись мимо меня прямиком в прихожую. Мне ничего больше не оставалось делать, как со вздохом закрыть за ними тяжелую дверь, что я послушно и сделал. Наступал новый день больших столичных дел.

Василий уверенным шагом прошёл в гостиную, бросил внимательный взгляд на заваленный исписанными нотными листами стол и довольно хмыкнул:

— Что и требовалось доказать… Опять всю ночь над своими бумагами и либретто корпел. Ладно, времени у нас в обрез. Быстро приводи себя в божеский вид, через два часа мы обязаны быть у Отца. Или тебе, может, помощь какая нужна, чтобы проснуться?

— Спасибо, Василий Иосифович, как-нибудь сам справлюсь, — пробурчал я, на ходу стягивая помятую рубашку.

И на прямых, затекших ногах направился в ванную комнату подставлять голову под бодрящие струи холодной воды.

Уже через полчаса наша маленькая компания сидела внизу, в полупустом зале ресторанного комплекса гостиницы. Мы молча, без лишних разговоров завтракали — каждый из нас в этот момент был глубоко погружён в собственные, весьма непростые мысли. В таком же задумчивом, отрешённом состоянии мы сели в правительственный ЗИС и поехали. Вся дорога по утренним московским улицам тоже прошла в глухой, напряжённой тишине.

На этот раз нас привезли не на загородную Ближнюю дачу, а прямиком в Кремль. Миновав строгие посты комендатуры, охрана вежливо проводила нас в небольшой, роскошно отделанный закрытый кинозал, где предложила немного подождать. К моему удивлению, в зале мы оказались не первыми — в мягких креслах партера уже сидели двое: Николай Панин-Коломенкин и Самсон Глязер.

Мы вежливо поздоровались, расселись рядом, но общий разговор как-то решительно не складывался — воздух в помещении был буквально заряжен затаённым волнением. Прошло около пятнадцати минут. Наконец массивная дубовая дверь бесшумно распахнулась, и в кинозал неторопливым шагом вошли Иосиф Виссарионович и Лаврентий Павлович.

— Сидите, сидите, товарищи, не нужно вставать, — мягко, но властно махнул рукой Вождь народов, пресекая нашу попытку вытянуться по стойке смирно. — Мы тоже сейчас рядом присядем и вместе посмотрим одно очень интересное кино.