Вождь народов задумчиво попыхивал трубкой, обдумывая моё тренерское замечание. Затем он медленно перевёл взгляд на притихший партер:

— Что ж, логика в этом есть. А каково мнение других товарищей специалистов?

Панин-Коломенкин и Глязер растерянно переглянулись. Наконец Самсон Вольфович тяжело вздохнул, поправил галстук и заговорил, чеканя каждое слово:

— Иосиф Виссарионович, вчера, когда мы впервые вживую увидели эту программу на катке в Марьиной Роще… особенно сольное выступление Владимира под экспрессивную иностранную музыку… Думаю, я выражу общее мнение: вся комиссия была до глубины души потрясена, если не сказать шокирована. Из-за этого эмоционального взрыва физика движений и техническое выполнение элементов на мгновение отошли для нас на второй план. Но вот сегодня, здесь, в этом зале… Видя на крупном экране, как именно исполняются сложнейшие ледовые элементы, я наконец в полной мере осознал, насколько колоссальный, титанический труд был вложен в эти тридцать дней. А четверной тулуп, выполненный Владимиром с идеальной осью и приземлением, — это без преувеличения мировой шедевр!

Глязер подался вперёд, его глаза за стёклами очков азартно блестели:

— На киноплёнке чётко видно, как ювелирно фигуристы подходят к каждому элементу. Каждый шаг, прыжок, затяжное вращение или перекидной находятся ровно в том месте программы, где и должны быть по законам физики. Абсолютно никаких лишних, мусорных движений! Точнейший выход на дугу, секундная подготовка и безупречное исполнение. Что касается наших новых пар… Если бы я лично под честное слово не знал, что Белоусова с Протопоповым и Жук с Букашевой созданы всего месяц назад, я бы со стопроцентной уверенностью решил, что эти ребята катаются вместе всю свою сознательную жизнь. Потрясающая постановка танца, редкая пластика, синхронность корпусов, да ещё и неподдельные, глубокие чувства, передаваемые ими на льду… Могу с полной ответственностью утверждать: так в Советском Союзе не катается больше никто. Тренерская работа проведена грандиозная, планетарного масштаба. Мы уже успели подробно переговорить с их прежними наставниками из секций — таких результатов за четыре недели не ожидал вообще никто. Все в один голос отмечают феноменально выросший уровень мастерства.

Глязер уважительно посмотрел на замершего рядом Панина-Коломенкина, как бы безмолвно передавая право слова старшему и самому авторитетному товарищу.

После короткой, звенящей паузы, укутанный в тёплый плед Панин медленно поднял голову. После небольшой, весомой паузы Панин-Коломенкин медленно поправил плед на коленях и продолжил тихим, но удивительно твёрдым, пронзительным голосом: