— Ну… в этом вопросе, товарищ Панин, я как раз легко могу вам помочь, — Сталин добродушно ухмыльнулся в усы и выразительно указал кончиком трубки прямо на мою скромную персону. — Вот он сидит перед вами, этот самый молодой человек. И пронзительные стихи, и вся эта гениальная музыка — целиком его рук дело.

В кремлёвском кинозале воцарилась такая гробовая, звенящая тишина, что было слышно, как остывает проектор за стеклом. Панин-Коломенкин и Глязер одновременно, с абсолютно диким, неверящим и суеверным ужасом на лицах молча уставились на меня. Они смотрели на четырнадцатилетнего читинского пацана так, словно у меня прямо сейчас за спиной прорезались крылья или выросли рога.

Мне под этим рентгеновским прицелом четырёх ошарашенных глаз оставалось лишь скромно развести руками и тихо, обезоруживающе улыбнуться:

— Ну… вот так получилось, уважаемые товарищи. Так уж вышло.

Не перечить же мне, в самом деле, Самому Товарищу Сталину прямо в его правительственном кинозале. Раз уж Вождь сдал мои авторские права с потрохами, придётся играть роль гения до самого победного конца.

Иосиф Виссарионович удовлетворённо кивнул, прерывая затянувшуюся немую сцену, и спокойно перевёл разговор в практическое русло:

— Товарищи Панин и Глязер, перед началом этого закрытого просмотра мы с вами кратко обсуждали моё официальное предложение… Я предлагаю вам обоим войти в руководящий состав советской спортивной делегации, которая будет представлять СССР на грядущих чемпионатах Европы и мира. Что вы теперь ответите мне на этот вопрос?

Панин-Коломенкин и Глязер переглянулись, и в глазах Самсона Вольфовича вспыхнул фанатичный блеск истинного исследователя. Патриарх веско ответил за двоих:

— Мы безоговорочно согласны, товарищ Сталин! Но у нас есть одно маленькое, сугубо профессиональное встречное условие: разрешить нам лично и неотлучно наблюдать за всем процессом закрытых тренировок этой удивительной группы.

Вождь народов понимающе ухмыльнулся в усы и повернул голову в мою сторону:

— Ну что, товарищ молодое дарование? Что ты скажешь на это заявление авторитетов? Не боишься шпионажа?

— Почту за огромную честь, товарищ Сталин, — спокойно и с достоинством ответил я. — Более того, для нашей молодой команды иметь таких именитых, легендарных специалистов в своём официальном составе — это колоссальная, неоценимая польза. Сами посудите: на Западе буржуазная пресса и судьи ни за что в жизни не поверят, что все эти революционные программы будущего — целиком моих рук дело. Решат, что это какая-то мистификация. А вот когда перед ними встанут два таких признанных во всём мире мэтра… Да если к ним в компанию мы возьмём ещё кого-то из наших уважаемых женщин-тренеров, например, ту же Толмачёву — это будет идеальное международное прикрытие. Ну и, кроме того, авторитет Николая Александровича Панина-Коломенкина очень сильно поможет нам, когда мы приедем в Европу раньше срока и начнём договариваться об аренде хорошего спортивного катка перед стартом соревнований. К его слову за рубежом точно прислушаются.