Просыпаться у себя в спальне было невероятно тяжело. Опухшие веки решительно не хотели разлипаться, в висках гудел тяжёлый кузнечный молот, но молодой организм настойчиво и ультимативно требовал немедленной прогулки по естественным нуждам. Пришлось в полуобморочном состоянии сползать с кровати. С глухим удивлением я отметил, что спал прямо в цивильной одежде и ботинках — видать, притащили и уложили меня вчера как безжизненное бревно.

Кое-как скинув помятые вещи, я залез под ледяные струи душа. Смыв остатки коньячного угара и накинув пушистый гостиничный халат, я наконец-то уверенно открыл дверь и прошёл в гостиную нашего люкса. Щёлкнул выключателем. Мягкий свет большой люстры залил комнату, и я ошарашенно замер, разглядывая живописную компанию, раскидавшуюся по мебели.

В глубоких креслах и прямо на ковре возле дивана в самых нелепых, скрюченных позах безмятежно спали: Василий Сталин, Всеволод Бобров, Григорий Мкртичян и… начальник охраны Николай Власик! Настоящий генеральный штаб ледового и оборонного фронта СССР.

От яркого света товарищи недовольно заворочались на своих импровизированных спальных местах, послышалось хмурое кряхтение. Дождавшись, пока их мутные, постепенно тяжелеющие взгляды скрестятся на моей фигуре, я скрестил руки на груди и сухо спросил:

— Так… И что это за филиал Спорткомитета у меня в номере образовался? Что за сборище?

Окончательно проснувшиеся мужики переглянулись между собой, а затем уставились на меня с каким-то странным, пугающим восхищением. Власик, первым справившись с похмельной миной, хитро ухмыльнулся в усы и задал встречный вопрос:

— Владимир… А ты сам-то, скажи на милость, что из вчерашнего вечера помнишь последним? Ну-ка, напряги память.

Я озадаченно почесал затылок, в котором противно эхом отдавался армянский коньяк:

— Ну как что… Помню, как в Васькину машину сел после разговора с Хозяином. Выпил его фляжку коньяка за один глоток, и всё. Темнота. Дальше — вот, у себя в спальне проснулся. А что произошло?

Николай Сидорович Власик окончательно расплылся в широкой довольной улыбке, ехидно посмотрел на младшего Сталина и со значением произнёс:

— Так, Васенька… Заруби себе на носу: этому читинскому чудеснику КОНЬЯК больше вообще никогда в жизни не наливать! Целее будем.

На что генерал-лейтенант ВВС, страдальчески морщась от похмелья, послушно закивал головой, словно китайский фарфоровый болванчик.

Я озадаченно перевёл взгляд с одного на другого:

— Хотите сказать, что я вчера… начудил? Прямо сильно?

Дружный, раскатистый хохот разом разнёсся по всей гостиной нашего люкса. Власик, продолжая весело ухмыляться в усы, покачал головой: