Я сидел на диване абсолютно уничтоженный, слушая этот похмельный пересказ и понимая, что за одну прошлую ночь умудрился переписать не только спортивную, но и всю культурную и номенклатурную историю Советского Союза.

Рассказ Боброва смолк, и в гостиной люкса воцарилась глухая тишина. Четыре похмельных, но чертовски довольных взгляда одновременно уставились на меня, безмолвно наслаждаясь моим полным моральным уничтожением.

Я обречённо вздохнул и развёл руками, пытаясь защищаться до последнего:

— Мужики, ну а чего вы, собственно, от меня хотели? Мне в этом теле только-только пятнадцать исполнится, организм молодой, не окрепший, коньяк французский… Да и вообще, судя по вашему рассказу, ничего такого страшного в ресторане и не случилось! Подумаешь, спел пару песен.

— Ну да, конечно, ничего не случилось, — язвительно хмыкнул Василий Сталин, поправляя воротник рубашки. — Если, конечно, не считать, что сразу после твоего ухода восторженные посетители и дипломаты чуть по брёвнам не разнесли весь мой ресторан! Нам с Власиком и оперативниками МГБ пришлось битых два часа всех успокаивать. К слову, в нашей гостинице после твоего бенефиса свободных номеров больше нет вообще, все до единого забиты под завязку. Большинство гостей из министерств и посольств отсюда так и не уехали, прямо здесь спать и остались.

— Ну вот! — я победно улыбнулся, ухватившись за аргумент. — Номера заняты, валютные постояльцы на месте… А вы говорите, что всё плохо, дебош, хулиганство! Чистая прибыль для государства. Кстати, а Фурцева-то куда в итоге делась? Катерина Алексеевна?

В ответ на мой невинный вопрос по похмельной гостиной люкса пронёсся новый взрыв дружного, раскатистого мужского хохота.

Николай Сидорович Власик медленно встал со своего кресла, подошёл к стене, бережно взял в руки мою шестиструнную гитару и протянул её мне грифом вперёд:

— На, товарищ народный артист. Держи инструмент. И пой, это у тебя замечательно получается.

Я удивлённо посмотрел на начальника охраны, немо спрашивая взглядом: «Что ещё петь в одиннадцатом часу утра?»

Мужики переглянулись между собой и в один голос, как заправский хор, слаженно рявкнули:

— «Пару баб»!

И снова дружно, во всё горло заржали. А повеселевший Василий Сталин, утирая слёзы, азартно подхватил:

— Да-да! А сразу после можешь ещё раз выдать «В Питере — пить»! Уж больно у тебя припев душевно выходит.

Власик понимающе ухмыльнулся, складывая руки на груди:

— А начни-ка ты, Володенька, пожалуй, с той весёлой песенки: «Куплю себе змею, а лучше черепаху…» Она вчера особенно сильно Лаврентию Павловичу Берии понравилась. Особенно в тот эпический момент, когда под этот мотив товарищ Фурцева в полнейшем идеологическом ужасе сбежала из твоего номера, с грохотом хлопнув дверью! Правда, «Екатерина Великая» потом всё равно остыла, вернулась как миленькая и под утро наравне со всеми нами пела. А под самый рассвет ушла спать прямиком в ванную комнату, поскольку все диваны и кресла в люксе были намертво заняты нашими суровыми мужиками.