— Эта русская… она что, целиком сделана из гибкой резины и стали? — побледнев и судорожно схватившись за сердце, испуганно прошептала канадская фигуристка, сидевшая у самого деревянного бортика.

— Это… это абсолютно невозможно, это ломает все законы динамики, — мертвенно-тихим, сорванным голосом выдохнула её пожилая наставница, судорожно протирая очки дрожащими пальцами. — Как эта девчонка умудрилась полностью, идеально сохранить баланс инерции и центробежную силу при таком сумасшедшем, агрессивном выезде со смены ребра конька?! Это какая-то научная фантастика!

А Таня, окончательно поймав сумасшедший, пьянящий спортивный кураж, уже лавиной неслась дальше по сложнейшему, усложнённому рисунку программы грядущего века. Прямо под самым носом у демонстративно хмурящегося американского арбитра она с ходу, играючи закрутила зубодробительный каскад прыжков ультра-си: тройной лутц — двойной аксель — двойной тулуп! Три тяжелейших, амплитудных прыжка подряд были исполнены буквально на одном дыхании, без малейшей потери стартовой скорости, высоты вылета и рёберного хода. Титановые лезвия моих коньков со свистом резали ледовое зеркало Давоса.

— Она что, вообще физически не способна уставать? — в полнейшем, искреннем изумлении округлил глаза французский судья ИСУ, едва успевая следить за траекторией полёта девчонки. — После такой чудовищно сложной прыжковой плотности одиночницы по всем законам физики обязаны замедляться, тяжело теряя ход перед дорожкой! А эта русская только прибавляет в скорости!

— У этих Советов в Москве явно скрывается какая-то своя, секретная космическая система физических тренировок, — мрачно, сквозь зубы заметил другой арбитр, нервно кусая губы. — Быстрее, не отвлекайтесь, господа! Записывайте в протокол все её связки, заходы и рёберные переходы, иначе мы потом вообще ничего не сможем доказать!

— Это уже не просто спортивное катание… это какая-то чистая, непостижимая для человеческого разума магия, — потрясённо, мертвенно-тихим голосом прошептала британская чемпионка Вальда Осборн, которая после недавнего дортмундского разгрома во все глаза, не отрываясь, наблюдала за своей главной советской соперницей из-за деревянного бортика. Английская корона на льду трещала и рассыпалась в прах прямо сейчас.

Финальным аккордом шла умопомрачительная спираль с резким выходом и подъёмом на самые зубцы конька. Татьяна скользила на острие лезвия, высоко вытянув ногу назад в безупречном арабеске, а затем медленно, плавно опустилась в невероятно низкое, глубокое плие, не потеряв ни грамма скорости.