— Но мы ни в коем случае не можем дать этим Советам высший максимум! — упрямо, сквозь зубы и хмуро возразил американец, нервно постукивая тупым карандашом по столу и поправляя галстук. — Выставить ему сейчас высшие баллы — это значит официально создать опаснейший прецедент в истории Международного союза конькобежцев! Вашингтон нас не поймёт.
— Опасный прецедент, господин председатель, — это умышленно, трусливо игнорировать гениальный мировой талант в угоду политическим шаблонам министерств вашей страны! — резко, хлёстко и с вызовом ответил ему немецкий судья. — Лично я не собираюсь участвовать в этом международном позоре. Имейте наконец спортивную совесть! Ставлю Владимиру за технику заслуженные пять и девять десятых балла!
Вслед за мужчинами на швейцарском льду пришёл черёд женского одиночного разряда, где американские и канадские судьи ИСУ за закрытыми дверями уже вовсю готовились взять жесткий, показательный реванш за дортмундский разгром. Но наш «Ледовый гамбит», рождённый на тренировочных катках Марьиной Рощи, изначально не предполагал компромиссов, жалости или уступок.
Следующей на лёд Давоса под притихший, настороженный гул многотысячных трибун плавно и грациозно выкатилась тринадцатилетняя Татьяна Лихарева. Её новое, расшитое тысячами мелких стеклярусов нежно-голубое платье фантастически искрилось, полыхало и переливалось в лучах тяжёлых швейцарских прожекторов, словно утренняя альпийская роса на солнце. Но в глазах этой юной девчонки горела отнюдь не детская, а абсолютная, монолитная взрослая тренерская решимость и холодный забайкальский напор.
Едва над замершим открытым стадионом «Айсштадион» торжественно, воздушно и величественно зазвучали первые аккорды бессмертного «Вальса» из балета Петра Ильича Чайковского «Спящая красавица», Таня одним мощным росчерком конька сорвалась со стартовой позиции, мгновенно набирая сумасшедший, ураганный ход. Лезвия её коньков со снайперской точностью резали кристальное ледовое зеркало.
Первый коронный, убийственный для соперников элемент: затяжной, высоченный тройной аксель с редчайшим, невиданным ранее акробатическим приземлением в летящий продольный шпагат прямо на ходу! Лихарева мощно, словно преодолевая земное притяжение, взмыла в прохладный разреженный воздух под слепящие лучи солнца, скрутила три с половиной идеальных, канонических оборота вокруг своей оси и на выезде, прямо в бешеной динамике, хлёстко раскинула ноги в безупречную горизонтальную линию, едва коснувшись коленями ледяной корки. Трибуны высокогорного стадиона Давоса в едином порыве, в один голос ошеломлённо и испуганно выдохнули от такого невиданного зрелища.