Я стоял у бортика, сжимая в кулаке блокнот с тактическими схемами. Внутри меня восьмидесятилетний тренер-деспот улыбался. Да, именно так. Именно этого я добивался на тренировках в Марьиной Роще. Бобров поймал кураж, Шувалов читает передачу, Пучков стоит как скала. Они приняли мою биомеханику будущего, сделали её своей. Это была не просто победа — это была революция.
Всеволод Бобров, вооружённый нашей новой гибкой многослойной клюшкой — секретной разработкой одного из закрытых советских авиационных НИИ, — поймал сумасшедший кураж. Эта клюшка, сделанная из особого прессованного шпона, позволяла совершать броски невероятной хлёсткости. Шайба после его щелчков летела по непредсказуемой, рваной траектории. Бобров штамповал разгромные шайбы одну за другой, буквально разрывая оборону соперника и оставляя швейцарского вратаря в роли неподвижного манекена. Советская атака веером рассыпалась по чужой зоне, пасы ложились точно в крюк, а скорость мысли наших хоккеистов опережала действия швейцарцев на два шага вперёд. Итог встречи оказался шокирующим для всей рафинированной европейской публики — разгромные 16:0.
Авторитетная базельская газета «National-Zeitung» на следующее утро вышла с огромной, панической передовицей на первой полосе: «Это не просто хоккей, это идеальная, безжалостная Красная Машина, сметающая всё на своём пути. Русские двигаются по катку со скоростью своих реактивных МиГов, а их новые, физически необъяснимые броски-щелчки пробивают вратарские щитки насквозь». Западные военные атташе судорожно перепроверяли списки советской делегации, подозревая, что под видом спортсменов Союз высадил секретное диверсионное подразделение.
Следом под наш безжалостный турнирный топор попала мощная, сыгранная сборная Чехословакии, всегда по праву считавшаяся одним из главных и опасных фаворитов европейского хоккея. Чехи с первых же минут попробовали прагматично запереться в своей хвалёной глухой обороне. Их знаменитая тактическая «коробочка» казалась экспертам неприступной крепостью, но против советских каскадных и веерных атак будущего она рассыпалась в прах за считаные минуты.
Бобров, Шувалов и Бабич крутили на швейцарском льду такие умопомрачительные, кружевные веера передач в одно касание на запредельной скорости, что чехословацкий голкипер Ян Заводский просто потерял всякую ориентацию в пространстве, беспомощно крутя головой от штанги к штанге. Советские нападающие чертили на льду невидимые, идеальные геометрические узоры, ставя в тупик тяжеловесных защитников.
А когда наш защитник Альфред Кучевский всем телом правильно вложился в стремительную физику движений и выдал сокрушительный, раскатистый «щелчок» от самой синей линии, трибуны стадиона синхронно ахнули. Каучуковый диск чёрным, невидимым снарядом пулей прошил воздух и с мясом разорвал сетку из хлопчатобумажного канатика. Судьям пришлось на несколько минут остановить встречу, чтобы рабочие спешно заменили порванное полотно, пока Заводский испуганно осматривал свои щитки.