– Какие реалистичные галлюцинации, – вздохнул я, не сбавляя шаг.

– Друг мой, уж поверьте, лучше бы это были галлюцинации, – со мной поравнялся мужчина средних лет в черной водолазке. Его волосы были когда-то черными, а лицо с крупным горбатым носом носило отпечаток пережитых жизненных тягот. В его пальцах тлела сигарета. – Впрочем, вы можете покинуть это место, в отличие от нас. Но поспешим же, нас очень ждут.

– Кто вы?

– Меня зовут Осип, – он стряхнул пепел в странной манере, как бы себе за плечо, из-за чего на плече выросла горка пепла.

– Меня зовут Костя, – в сознании мутилось, но я начал понимать, что что-то идет не так.

– Вам нет нужды представляться, господин Гердар, – мужчина бросил сигарету, и она исчезла в воздухе, не долетев до асфальта. Так же, из воздуха, жестом, которым обычно снимают с одежды нитку, он вытащил следующую, и небрежно зажег, слегка подув на нее.

– Я не Гердар, – попытался поправить я его. – А Гердов.

– В том-то и юмор, – ответил он, совсем, однако, не смеясь, – в том-то и юмор, что Гердар, а не Гердов.

– Последнее, что я помню, это как пил с друзьями в баре. А сюда-то как попал?

Тряхнув головой и попытавшись раскрыть глаза пошире, я огляделся. Очередной сон, ну точно. От опустевшей Первой речки, где не гомонили школьники и не устраивали гонок водители автобусов, было как-то не по себе. Ослепнувшие окна домов выглядели безжизненными, как стекла солнцезащитных очков, а небо начало приобретать гнетущий оттенок сепии.

– В известном смысле вы отсюда и не уходили. Не очень из меня Вергилий, правда? – мужчина рассмеялся, но тут же закашлялся, и на лбу его выступила капелька черной крови.

Тем временем мы подходили к кольцу Первой речки – гигантской клумбе, которая вовсе не кольцо, а обыкновенный перекресток двух дорог, проспекта Острякова и прославленного Аллой Пугачевой и Игорем Николаевым Океанского проспекта. На моей памяти здесь всегда было оживленно. По узким ступенькам из кинотеатра New Wave Cinema бежали дети, рассыпая во все стороны попкорн, ларьки с шаурмой наперебой зазывали к себе клиентов, а взрослые с усталыми лицами спешили на работу или с работы через магазин, не поворачивая головы и не замечая узкой полосы моря вдалеке.

– При чем здесь Вергилий? – я обернулся к нему, но за моей спиной уже никого не было.

– Здесь есть традиция, что великих героев и героинь в загробном мире встречает прославленный поэт, – это произнес голос настолько хорошо знакомый, что мое сердце рухнуло вниз, пробивая внутренние органы и кости насквозь. – Осип Мандельштам умер в ссылке во Владивостоке, никогда не слышал?