Да, это дьявольски сложно, но это реальность.
В реальной практике никто не скажет им: «У вас три болезни, разберитесь». Они должны научиться видеть это сами. Различать похожее. Находить закономерности там, где, казалось бы, только хаос.
Я прищурился проведя взглядом до конца листа. И это было ещё не всё.
Внизу листа, под жирной чертой, была приписка:
«Дополнительный симптом (тремор левой руки), введённый на 3:07:22 — искусственно симулированный. В общую клиническую картину не входит. Является стресс-фактором для проверки участников на способность к критическому мышлению. Рекомендация: игнорировать».
Я уставился на эти строчки.
Он знал. Этот человек в капюшоне не просто решил все три загадки. Он разгадал саму суть теста. Его скрытую механику. Его цели.
Он понял, что тремор — ловушка. Понял, зачем я его ввёл. Понял, что нужно игнорировать.
И записал это — холодно, спокойно, без тени сомнения.
Как будто это было очевидно. Как будто любой на его месте сделал бы то же самое.
Но никто не сделал. Никто, кроме него.
Я перевернул лист, ища имя автора.
— Двуногий, — голос Фырка был изумлённым и даже немного испуганным. — Ого. Ого-го-го. А этот… он, кажется, не в твои игрушки играет. Он, кажется, играет в свои. И правила у него свои.
Фырк нашел фамилию раньше меня. В правом нижнем углу было нацарапано…
Глава 6
Раздражение медленно закипало где-то в районе солнечного сплетения.
Денис Грач.
Тот самый Денис Грач, который дважды отказался от моего приглашения. Который писал вежливые письма про «семейные обстоятельства» и «невозможность покинуть Владивосток».
Который заставил меня предложить оплатить все расходы на дорогу и проживание. И всё равно отказался.
А теперь он здесь. В капюшоне, скрывающем лицо.
Какого чёрта?
Я снова посмотрел на схему.
Он не просто разгадал ловушку. Он засёк время, когда она была активирована. С точностью до секунды. Кто вообще так делает?
Вскрыл мою методику, как консервную банку. Проанализировал цели теста, понял его механику, предугадал мои действия.
Это было… неприятно. Очень неприятно.
Как будто кто-то подглядывал за тобой в замочную скважину всё время, пока ты думал, что один в комнате. И твои мысли — не твои.
— Ты злишься, — голос Фырка был осторожным. — Я вижу, как у тебя желваки ходят. Это… странно. Обычно ты радуешься, когда находишь таланты. Прыгаешь до потолка, образно выражаясь.
— Я не злюсь. Я… насторожен.
— Это одно и то же, только звучит благороднее. Как «стратегическое отступление» вместо «бегство».
— Нет, не одно и то же. Злость — это эмоция. Слепая, иррациональная, бесполезная. Настороженность — это инстинкт, который спасал наших предков от саблезубых тигров и ядовитых змей. И мой инстинкт сейчас кричит что с этим Грачом что-то не так.