— Вы не понимаете, — продолжила она, всё ещё глядя на планшет. — Мы все ищем то, что есть. Симптомы, которые можем увидеть. Жалобы, которые можем услышать. Это правильно, но этого недостаточно.
Она подняла голову и обвела взглядом свою группу.
— А что, если нужно искать то, чего нет?
— Что? — переспросил кто-то.
— Помните, что сказал Разумовский в своей речи? — Зиновьева чуть повысила голос. — В самом начале, перед тем как погас свет. «Иногда самый главный симптом — это тот, который отсутствует». Это был ключ. Он дал нам ключ в самом начале, а мы его пропустили.
Семён, стоя за углом, почувствовал, как что-то щёлкнуло в голове.
Ключ. Он помнил эти слова. Помнил, как записал их машинально, не задумываясь. Но не понял. Не применил.
А она — поняла.
— Смотрите сюда, — Зиновьева повернула планшет так, чтобы все видели. — Вот список пациентов с абдоминальными симптомами. Лихорадка, боли в животе, тошнота. Классическая картина кишечной инфекции или пищевого отравления. Сколько из них имели рвоту?
Пауза. Кто-то начал листать свои записи.
— У моих троих — ни у одного, — сказал седобородый.
— У моих двоих — тоже нет, — добавил молодой в очках.
— Я опросила восьмерых, — Зиновьева кивнула. — Ни у одного. Ни единого случая рвоты. Восемь из восьми.
— И диарея? — спросил кто-то.
— Тоже нет. Ни у одного.
Тишина стала ещё глубже.
— Вот именно, — Зиновьева почти улыбнулась. — При таком уровне интоксикации — а судя по лихорадке и болям, она высокая — рвота и диарея должны быть. Это защитная реакция организма. Рефлекс. Автоматический ответ на угрозу. Но их нет. Ни у одного из… — она быстро подсчитала, — тринадцати пациентов с абдоминальной симптоматикой.
— Значит… — начал молодой в очках.
— Значит, это не пищевое отравление, — закончила Зиновьева. — Не кишечная инфекция. Не гастроэнтерит. Мы ищем совершенно не там.
Она обвела взглядом свою группу.
— Нам нужно пересмотреть всё с самого начала. Искать не то, что есть, а то, чего нет. Какие ещё симптомы отсутствуют? Какие закономерности мы пропустили?
Глава 5
Семён стоял за углом, прислонившись к стене, и пытался унять бешено колотящееся сердце.
«Симптом, который отсутствует».
Слова Зиновьевой крутились в голове, как заезженная пластинка. Она была права. Чёрт возьми, она была абсолютно права. Они все. И он в том числе. Искали то, что есть. Собирали симптомы, составляли списки, пытались уложить данные в знакомые паттерны. И упустили главное.
То, чего нет.
Он посмотрел на свой импровизированный «планшет» — план эвакуации, исписанный мелким почерком. Шесть пациентов. Десятки симптомов. Куча данных, которые не складывались в картину.