Я не останавливаясь шел вперед.
— Я хочу увидеть, кто не сломается. Это разные вещи, — сказал я на ходу.
— Ой ли? — Грач откусил последний кусок яблока и швырнул огрызок в урну у двери. Судя по звуку — попал. — Приятного вечера, Разумовский. Завтра будет весело.
Дверь закрылась за ним. А я ни слова не говоря, шел дальше.
— Ну и придурок, — голос Фырка был раздражённым. — Но он прав в одном — будет грязно.
— Я знаю.
Утро следующего дня было серым и холодным.
Низкие облака нависали над городом. Ветер гнал по улицам крупные снежинки. Прохожие кутались в воротники и торопились по своим делам.
Муромская центральная больница встретила нас запахом хлорки.
Это был другой мир. Не сияющие коридоры нового корпуса с современным оборудованием и вежливым персоналом. Здесь — обшарпанные стены, мигающие лампы, очереди у кабинетов, измотанные медсёстры, которые не спали уже вторые сутки.
Пятеро финалистов стояли передо мной в холле приёмного отделения.
Они ждали награждения, а получили новое испытание.
— Добро пожаловать на этап «Гран-при», — я обвёл их взглядом. — Вы доказали, что умеете решать загадки в тепличных условиях. Красивые случаи. Интересные диагнозы. Время на размышление. Команда поддержки.
Я сделал шаг в сторону.
— Теперь я хочу видеть, как вы работаете в реальности.
За моей спиной находились двери приёмного отделения. Закрытые, но за ними уже слышался шум. Голоса. Плач ребёнка. Чей-то пьяный мат. Грохот каталки.
— Это Муромская центральная, — продолжил я. — Обычная городская больница. Не элитный центр. Не частная клиника. Место, где работают обычные врачи с обычными пациентами. С нехваткой персонала, с устаревшим оборудованием, с бесконечным потоком людей, которым нужна помощь.
Зиновьева нахмурилась. Это было не то, чего она ожидала.
— Ваше задание простое, — я скрестил руки на груди. — Отработать смену. Двадцать четыре часа. Как обычные дежурные врачи. Принимать пациентов. Ставить диагнозы. Назначать лечение. Справляться с тем, что подбросит жизнь.
— Это… — Тарасов откашлялся. — Это несколько отличается от того, что мы делали раньше.
— Именно. Раньше вы решали головоломки. Теперь будете работать.
Коровин хмыкнул.
— Старая добрая «земля», — его голос был скрипучим, но в нём слышалось что-то похожее на одобрение. — Давненько я не работал на приёме.
Глава 17
Ординаторская была уже вторым домом. Она была все пропитана… временем.
Не тем временем, которое измеряется часами и минутами. Другим — тяжёлым, спрессованным временем человеческих судеб. Здесь пили чай поколения лекарей. Плакали, получив первого умершего пациента. И конечно, смеялись после удачных операций. Засыпали на продавленных диванах после суточных дежурств.