— А я⁈ — его голос сорвался на визг. — Почему меня нет в списке⁈ Я прошёл все этапы! Я имею право!

Журналисты развернулись к нему. Камеры нацелились, как хищники на добычу.

— Мастер Лесков, — я смотрел на него спокойно, почти сочувственно. — Вы не прошли испытание. Вы не увидели очевидного. Вы защищали симулянтку, нападали на коллегу, который поставил правильный диагноз. Вы продемонстрировали всё, чего я не хочу видеть в своей команде.

— Это произвол! — он шагнул вперёд, и охранники напряглись. — Я буду жаловаться! Мой дядя вас уничтожит! Вы не представляете, с кем связались!

Я посмотрел на Журавлёва. Кивнул.

Магистр поднялся со своего места. Медленно, величественно подошёл к трибуне, держа в руках газету. Он дождался своего часа. Месть была для него, слаще меда.

— Боюсь, Мастер Лесков, — его голос был елейным, почти сочувственным, — вашему дяде сейчас не до жалоб.

Он развернул газету и показал залу первую полосу.

Крупный заголовок. Фотография. Знакомое лицо.

«ЗАМЕСТИТЕЛЬ МИНИСТРА ЗДРАВООХРАНЕНИЯ ЛЕСКОВ СНЯТ С ДОЛЖНОСТИ. КОРРУПЦИОННЫЙ СКАНДАЛ ВЕКА».

Тишина.

Лесков стоял, открыв рот. Его глаза бегали по строчкам — лихорадочно, не веря.

— Сегодня утром, — Журавлёв продолжал тем же елейным тоном, — Павел Аркадьевич Лесков был отстранён от должности. За кумовство. Личным указом его Императорского величества. И все это благодаря Вас. Видите ли в Империи не любят лизоблюдов.

Лесков побледнел. Потом позеленел. Потом снова побледнел.

— Это… это неправда… — его голос был хриплым, сломанным. — Это ложь… Это…

— Это «Имперский вестник», — Журавлёв пожал плечами. — Официальное издание. Они не публикуют ложь.

Журналисты сорвались с мест.

Они бросились к Лескову, как стая голодных волков. Вспышки камер. Выкрики. Вопросы, которые сыпались со всех сторон.

— Мастер Лесков, вы знали об отстранении вашего дяди⁈

— Знали и все равно участвовали⁈

— Или не знали?

— Как вы прокомментируете обвинения⁈

Лесков отступал. Шаг назад. Ещё один. Ещё.

А потом развернулся и побежал.

Он бежал к выходу, расталкивая людей, опрокидывая стулья. Журналисты гнались за ним, как охотничьи псы за лисой. Вспышки камер освещали его спину, его затылок, его отчаянное бегство.

Двери захлопнулись за ним.

Через час все успокоилось. Кабинет барона был островком тишины посреди бури.

За дверью — шум, голоса, топот ног. Журналисты всё ещё рыскали по коридорам в поисках комментариев. Участники турнира обсуждали новости. Охрана пыталась навести порядок.

А здесь был только мягкий свет настольной лампы, запах дорогого коньяка и тиканье старинных часов на стене.