Барон стоял у окна, глядя на вечерний Муром. Его силуэт на фоне закатного неба казался усталым, осунувшимся.

— Илья, — он не обернулся. — Вы уверены?

— В чём именно, ваше благородие?

— В этом… дополнительном этапе. Это затягивает открытие центра. Приносит дополнительные расходы. Это нервы — мои, ваши, всех остальных. Это риск новых скандалов.

Я опустился в кресло. То самое, в котором вчера сидел Грач, разбрасывая крошки. Кресло было мягким, глубоким, таким, в котором хотелось утонуть и не вылезать.

— Абсолютно уверен.

— Почему?

Я помолчал, собираясь с мыслями.

— Потому что никто из них не проявил себя идеально. Семён угадал, но слишком долго сомневался. Зиновьева утонула в теории. Тарасов рвался резать, не думая. Коровин видел, но молчал. Ордынская позволила эмоциям взять верх.

Барон наконец обернулся.

— И вы думаете, что ещё один этап что-то изменит?

— Я думаю, что ещё один этап покажет правду. Не ту правду, которую они демонстрируют на публике. А ту, которая проявляется в экстремальных условиях. Когда нет времени на позу и сил на притворство.

Я подался вперёд.

— Мне не нужны просто хорошие лекари, барон. Хороших — тысячи. Они заканчивают институты каждый год, получают дипломы, идут работать в поликлиники и больницы. И они справляются с обычными случаями, типичными болезнями и пациентами, которые ведут себя как пациенты.

— А вам нужны?..

— Безупречные. Те, кто не сломается, не ошибётся и будет думать, когда вокруг наступит хаос.

Барон вздохнул. Прошёлся по кабинету, потирая виски.

— Оборудование готово, — сказал он наконец. — Персонал ждёт. Пациенты записаны на первые консультации. Каждый день задержки — это деньги. Репутация. Ожидания, которые мы не оправдываем.

— Я понимаю.

— Тогда скажите мне — сколько времени вам нужно?

— Одни сутки.

Барон остановился.

— Сутки?

— Двадцать четыре часа. Этого достаточно.

— Достаточно для чего?

— Чтобы увидеть, кто они на самом деле не в тепличных условиях турнира.

Барон смотрел на меня долго, изучающе. Потом кивнул.

— Хорошо. Я вам доверяю. Делайте, что считаете нужным. Но не затягивайте.

— Не затяну.

Я поднялся с кресла. Направился к двери и столкнулся с Грачом.

Он стоял в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку. В руке — огрызок яблока, уже почти до самой сердцевины. На губах мелькала знакомая кривая ухмылка.

— Не можешь выбрать, да? — его голос был язвительным, насмешливым. — Решил устроить гладиаторские бои в грязи? Ну-ну.

Я не ответил. Просто прошёл мимо него, чуть задев плечом.

Грач хмыкнул мне в спину.

— Забавно будет посмотреть, как они друг друга загрызут. Ты ведь этого хочешь, правда? Увидеть, кто первый сломается?