— Нет времени ждать.
— Но…
— Это не тромб! — мой голос сорвался, впервые за всё это время. — Это сигнальная пауза! Временная закупорка на месте свища! Она держится минуты, максимум час! Когда она сорвётся — он умрёт раньше, чем вы успеете сказать «реанимация»!
Тарасов открыл рот.
И в этот момент пациент дёрнулся.
Его глаза распахнулись — широко, удивлённо. Рот открылся. Из горла вырвался хрип — мокрый, булькающий.
И кровь хлынула снова.
На этот раз её было больше.
Намного больше.
Глава 19
Операционная номер пять была залита холодным белым светом.
Семён стоял над раскрытой брюшной полостью Настасьи Андреевны и смотрел на то, что открылось его взгляду.
Это было похоже на поле боя.
Кишечник — раздутый, багровый, похожий на клубок толстых змей — мешал обзору, закрывая собой всё пространство. Где-то там, в глубине, под слоями жира и спаек, пульсировала забрюшинная гематома.
Она была огромной. Размером с два кулака, может, больше. И двигалась в такт сердцебиению, как живое существо. Как что-то злобное и голодное, готовое взорваться в любой момент.
Бомба с часовым механизмом. И таймер тикал.
— Давай, сынок, — голос Коровина донёсся откуда-то из тумана. Старик стоял напротив, по другую сторону операционного стола, и держал крючки-ранорасширители. Его руки сжимали металл мёртвой хваткой. — Не дрейфь. Глаза боятся, руки делают. Я держу, ты лезь.
Семён сглотнул.
Он знал, что нужно делать. Теоретически. Он читал об этом в учебниках, видел на операциях, слышал объяснения преподавателей. Но такую операцию еще не проводил.
Так. Доступ к аорте через забрюшинное пространство. Мобилизация двенадцатиперстной кишки. Выделение сосуда. Наложение зажимов.
Просто. На бумаге.
В реальности перед ним было месиво из крови, жира и воспалённых тканей, в котором он должен был найти тонкую нить аорты и не убить пациентку в процессе.
— Ретрактор, — сказал он. Голос не дрогнул. Удивительно. — Кишечник нужно отвести.
Медсестра Зинаида Петровна подала инструмент. Её лицо было бледным, губы сжаты в тонкую линию, но руки работали чётко. Профессионализм побеждал страх. Или, может, она просто решила, что раз уж влезла в это безумие, то нужно довести до конца.
Семён осторожно отвёл петли кишечника в сторону, открывая доступ к забрюшинному пространству.
Гематома пульсировала прямо перед ним. Тёмная, зловещая, похожая на огромный синяк под тонкой плёнкой брюшины.
— Вскрываю брюшину, — он взял скальпель. — Отсос наготове.
— Готов, — анестезиолог — тот самый, который грозился вызвать охрану — теперь стоял у изголовья с видом человека, смирившегося с судьбой. Он следил за мониторами, время от времени добавляя препараты в капельницу.