Айла как будто поняла это без слов.
Летяга поднялась с края кровати и зависла над грудью Анны. Ее огромные чёрные глаза закрылись, перепонки раскинулись широко, как два серебристых паруса, и воздух вокруг неё задрожал. Она собирала себя для тонкой работы, для астрального импульса, которым нащупывают чужую Искру в глубине тела, не тревожа её. Я затаил дыхание. От нее зависело, узнаю ли я вовремя.
Фырк на моём плече зашипел.
Я почувствовал, как он подобрался, как напряглась под лапами ткань халата. Залётная белка висела над его двуногим, делала важную работу для его хирурга, и стерпеть это триста лет прослуживший хранитель не мог.
— Слишком медленно, летучая мышь! — взвизгнул он. — Пока ты раскачиваешься, она трижды помрёт! Посторонись, я сам!
— Фырк, нет…
Поздно. Он сорвался с плеча торпедой.
В полёте он врезался в Айлу, в самый миг концентрации и они кубарем, клубком серого и серебристого меха отлетели к стене бокса. Что-то с грохотом упало со стойки. Айла отскочила от стены, распушившись вдвое против обычного, а Фырк оттолкнулся от кафеля задними лапами и с разгона, как ныряльщик в воду, ушёл головой вперёд прямо в грудную клетку Анны. Исчез в ней целиком.
— Варвар! — Айла зашипела, и шерсть на ней стояла дыбом, а в голосе впервые за всё время дрожала настоящая ярость. — Твой дух, варвар, Лукумон! Тонкую работу делают тонко, а он лезет туда копытами и грубой силой, он сожжёт ей нервные узлы, он спалит то, что я три дня берегла! Убери его оттуда!
— Фырк! — сказал я громко. — Фырк, доложи!
Голос его пришел прямо в голову, минуя уши, перекрывая визг тревог на аппарате.
— Просыпается, двуногий! — заорал Фырк изнутри. — Её Искра бьётся! Рвётся наружу! Чисто почти, еще капля яда на самом донышке, и всё! Готовься, сейчас как рванет, мало никому не покажется!
Глава 5
Я перевёл взгляд на колонку. Плазма на выходе из фильтра шла уже почти светлая, отдав мембране почти всё, что в ней пряталось. Почти.
— Сколько ещё чистить? — крикнул я. — Фырк, сколько?
— Нисколько! Хорош! — рявкнул он. — Ещё капля — и вместе с дрянью вычистишь её саму, до донышка! Стоп, двуногий, СТОП!
Я ударил по кнопке.
Насос смолк. Магистрали застыли, в них остановилась кровь тёмными столбиками, и на мгновение в боксе повисла обманчивая тишина, как затишье перед валом.
Потом Анну выгнуло дугой.
Тело её оторвалось от матраса, выгнувшись на затылке и пятках, спина встала мостом, и мониторы взвыли все разом. Пульс прыгнул со ста на сто сорок, красные лампы вспыхнули по всей панели, кривая на экране заплясала рваными пиками.