Но, как это зачастую и бывает, отсутствие каких-либо значимых результатов привело к охлаждению интереса. Летать в белой атмосфере Ядра было можно, а вот ориентироваться в ней — нет. Модифицированные появлялись, вызывая удивление или даже восхищение обычных людей, и исчезали. А жизнь — обычная жизнь — шла дальше. Сперва в ученых разочаровались люди, потом — Совет. И если разочарование первых привело лишь к падению популярности научной деятельности, то разочарование вторых имело фатальные для науки последствия: изыскания и исследования закрывались или перепрофилировались на более насущные, близкие к реальности цели.

В результате доктор Водопьянова переселилась на Пермафрост — сперва временно, но в результате так там и осталась. Мне она говорила, что на Пермафросте все еще сохранилось что-то от загадочного, полного тайн мира, окружавшего нас. Ну а мы с Орвином, получается, лишь плеснули топлива на тлевшие в глубине души доктора угли. Она вцепилась в нашу идею с перелетами между биомами с настоящей одержимостью, и даже тот факт, что она терпеть не могла советника де Поля (равно как и любого другого члена Совета), никак ей не мешал. Ее команде удалось воссоздать атмосферу шахт Пермафроста в небольших компактных герметичных боксах, куда была помещена навигационная и оптическая часть электроники. И если для большого вирона это было сделать относительно просто, то компактная версия таких герметичных контуров для шлемов потребовала всех знаний и навыков инженерной команды. В результате и шлемы, и приборы вирона были готовы в срок. Доктор занималась сейчас лишь бесконечной калибровкой и шлифовкой своего творения.

— Понимаешь, Крис, — говорила мне она, всматриваясь в причудливо меняющиеся на экране терминала графики и цепочки цифр. — Вы же можете ответить на куда большее количество вопросов, чем просто «как безопасно летать от Атлантиса до Старобора».

Я знал, что доктору в ее размышлениях вслух нужен не столько собеседник, сколько слушатель. И потому я слушал, не перебивая и не задавая ненужных вопросов.

— Вы можете узнать, как именно расположены биомы. Сколько их всего. На одинаковом ли они все расстоянии от центра системы. В конце концов — что такое само Ядро? Это звезда? Планета? Что-то совсем иное? Были ли тут действительно Соседи? И кто они вообще такие, эти Соседи? Как много вопросов, на которые вдруг стало возможно получить ответы…

Я знал, что доктор Водопьянова, преодолев свою неприязнь к политикам, несколько раз просилась полететь с нами, в качестве научной поддержки. И также я знал, что советник де Поль несколько раз ей в этом отказывал. Отказывал, ничего не объясняя и не оправдываясь. Как, впрочем, он чаще всего и поступал.