— А нам разрешат солдаты ходить в эту вашу «школу»? Двери в наши комнаты обычно закрыты.
— Я попрошу персонал, чтобы вас отводили на занятия, и приводили обратно. Что касается дверей, то их можно не закрывать. Если вы оба дадите мне слово, что не станете убегать и мешать другим работать.
Слово доктору мы дали сразу, нисколько не раздумывая. Пока что от всех людей здесь мы видели только добро. Кто же станет убегать от добра? И к тому же, это нам нужна их помощь, а не наоборот.
— Полковнику это может не совсем понравиться, — улыбнулся чему-то доктор. — но некоторые решения здесь принимаю все же действительно я.
Глава 3
В карантине мы пробыли долго. Слишком долго, по нашему мнению. Однако, поскольку доктор Эмиль Шеви сдержал свое слово — как насчет школы, так и насчет запертых дверей — проведенное нами в карантине время было по крайней мере для меня наполнено знаниями и почти что волшебством. Странный мир Атлантиса открывал нам свои тайны, а мы только и успевали им удивляться.
Язык, который доктор Шеви назвал «линго», оказался довольно простым. Точнее, таковым он оказался для меня, а вот Орвин с этим языком решительно не хотел дружить. Я практически сразу запоминал слова и простой способ построения фраз, благо две пожилые учительницы, поначалу относившиеся к нам с некоторой опаской, вскоре оттаяли, и с удовольствием уделяли нам повышенное внимание. Орвин бурчал, что не для того он бежал со Старобора, чтобы снова попасть на учебу, но делал это больше для поддержания своей репутации «я недоволен любой задержкой».
В школе, куда кроме нас ходило всего шесть маленьких детей, обучали еще писать и рисовать графокарами, и пользоваться приборами, которые тут называли «терминалами». Терминалы меня завлекли пожалуй даже больше, чем линго. Понадобилось некоторое время, чтобы мы с Орвиным поняли, что такое «механизм», а уж потом — что такое «машина». Но все равно, сколько я не смотрел на терминал изнутри (а такой тоже был в школе), я не мог толком понять то, как он справляется с такими сложными задачами, которые ставят ему люди. Одно мы с Орвиным поняли точно — терминалы были на Атлантисе в большом почете, и находились буквально везде.
Люди, с которыми мы пересекались пo пути на учебу и обратно, сперва смотрели на нас странно, с некоторым любопытством, но вскоре привыкли, и мы дружелюбно кивали друг другу, проходя мимо. Дети, с которыми мы учились, были от нас в восторге, причем отчего-то больше от Орвина, чем от меня. Он с радостью играл с ними, и даже пугал их, вызывая у детей крики придуманного ужаса, смешанного с настоящим восторгом. В столовой, где мы стали питаться с тех пор, как наши двери перестали запираться, нас уже узнавали, и накладывали такую же невкусную еду, как и всем.