Из атмосферы Ядра мы вылетели через полчаса после этого разговора.
Глава 3
Орвин потом утверждал, что заранее увидел, как атмосфера за бортом вирона становится прозрачнее, но проверить это мы никак не могли. Да и не до того было — на несколько минут все просто потеряли дар речи, прилипнув к иллюминаторам. Мир снаружи разделился на две части. Одна, белая, пушистая и равномерно закругляющаяся куда-то невыносимо далеко вперед, простиралась под нами, как волшебное одеяло. Другая, черная, пронизанная ярким точечным светом звезд, была бесконечной, и внушала в равной степени и ужас и восхищение.
Георг, наверное, был единственным, который смог сохранить некоторое подобие самообладания. Он осторожно, почти нежно поводил ладонями по панели управления, снижая тягу двигателей. И наши тела вдруг сразу потеряли вес.
— Это невесомость! Клянусь, это невесомость! — повторял как заведенный Георг.
Мы не повторяли за ним просто потому, что попросту оказались неспособны воспринять столько информации сразу. Я сосредоточился только на эмоциях, ощущениях. Я впитывал их каждой клеточкой тела, запоминая и пробуя на вкус. Думать и все анализировать буду потом.
— Крис, смотри. Смотри вниз! — Георг потянул меня за рукав, притягивая меня к креслу. Я сумел пристегнуть норовившее улететь тело ремнями. — Вон там, видишь? Это… Это биомы! Я вижу сразу несколько!
Видел и я. Визор маски услужливо подсвечивал контуры биомов, отсюда казавшихся маленькими и непонятными. Я крутил головой, но видел только несколько. Понять, какой из них известен мне, я не мог.
— Это… нереально… Это нереально! Крис, смотри — вон Атлантис. А рядом с ним, маленький — это же Пермафрост!
Атлантис выглядел треугольником с острой вершиной, распростертым под нами. Справа от него, совсем рядом, электроникой подсвечивался слегка вытянутый овал Пермафроста.
— А вот тот, получается, — Старобор. Может такое быть?
После того, что я видел собственными глазами — и чему до конца все еще не верил — для меня могло быть все, что угодно. Я посмотрел, куда показывал Георг. Большой биом, размером, пожалуй, сравним с Атлантисом. Формой напоминает потолстевшую в талии цифру 8. Может ли это быть Старобор, я не знал.
— Это же надо как-то сохранить… Записать… Столько возможностей… Черт, я был прав!
Руки Георга летали над панелью управления. Я оставил попытки понять, что именно он делает, и сосредоточился на картинке, открытой передо мной. Я и раньше в терминале видел изображения неба и звезд. Ролики из земной истории, где все это было показано. Но я и не предполагал, что реальность окажется настолько лучше, настолько… Я бросил подбирать слова и эпитеты. И просто смотрел.