— Да пожалуйста, — я никогда и не хотел никем командовать. — Но пленных мы берем с собой.

— Твой товарищ сможет идти сам? — я обратился к сидящему на камнях пленному.

— У него другого выхода нет, как я полагаю. Пойдет. Я помогу.

— Вот и отлично, — я кивнул и нахмурился, заметив, что боец разглядывает меня. — Что?

— А ты, значит, Крис?

— А тебе какое дело?

— Модифицированный, — он кивнул, пропуская мою реплику. — Полковник очень лично воспринял твою потерю.

— Мнение полковника меня не сильно интересует сейчас.

— А мне не стыдно сдаться модифицированному, — пленный, казалось, говорил сам с собой. — Я видел твою скорость. Было бы глупо продолжать сопротивление.

— Когда нам ждать остальных твоих? — перебил нашу беседу Георг.

— А мне не докладывают о планах. Но я думаю, что наши группы атаковали везде, одновременно.

Мы с Георгом переглянулись. Звучало это предположение чертовски логично. Я очень даже себе представляю, что полковник так и сделал. И еще приготовил бы пару фокусов. Он-то настоящий военный, в отличие от нас.

— Так. Ты, как тебя зовут? — Георг ткнул пальцем в нашего молодого бойца.

— Эдди.

— Так вот, Эдди. Иди, забирай легкораненого, и вместе с ним тащите тяжелораненого в сторону зала совещаний. Там затаитесь и ждите нас. Задание понятно?

— Да он уже почти не дышит! — возмутился Эдди. — Зачем его тащить?

— Задание понятно? — спросил Георг, пристально глядя на солдата.

— Понятно, — сквозь зубы пробормотал Эдди, и пошел к раненым.

Эдди мне не нравился. Особенно с оружием в руках. А вот Георг казался интересным. Наверное, не зря он с группой летает по новым и опасным направлениям. Летал, то есть.

— Так, ты вставай, и помогай этому, — сказал Георг, дождавшись, когда Эдди и двое раненых втянулись в коридор. — Нужно уходить. Мне же не нужно говорить всякое там «без глупостей»?

— Тебя я не боюсь, — с усмешкой ответил пленный и кивнул головой в мою сторону. — А вот этого опасаюсь.

Я был не против, чтобы он меня опасался. Я сам себя опасаюсь. Понятия не имею, что выкинет мой организм в следующий раз. В это раз, по ощущениям, чуть сам не умер. Мне жутко хотелось есть и пить. И все болело — все тело сразу. Хорошо, что кровь из брови перестала заливать лицо.

Пленные кое-как поднялись, и поковыляли в коридор. За ними шагали мы с Георгом, постоянно оглядываясь на прикрытую дверь шлюза. Когда мы были примерно на середине коридора, сзади, у шлюза, что-то негромко бухнуло. Георг вскинул голову:

— Это скат плюхнулся. Хреново плюхнулся, причем. Думаешь, наш?

— Очень сомневаюсь, — честно ответил я, поднимая ускоритель.