Герасимов кивнул.

— Хорошо. Тогда давайте к делу. Где техника?

— На базе. Готова к передаче. Но сначала я хочу услышать ваши гарантии.

— Какие именно?

— Что вы прекратите любые военные действия против нас и наших союзников. Что не будете претендовать на наши территории. Что оставите нас в покое.

Герасимов усмехнулся.

— Вы хотите многого.

— Я хочу справедливого обмена. Вы получаете технику, мы — мир.

— А если я скажу, что мне не нужен ваш мир?

Я посмотрел ему в глаза.

— Тогда я позвоню Шеину из Чернопокупска. И через два дня сюда придет армия в пятьсот человек. С танками, артиллерией и авиацией. И тогда вам конец.

Герасимов нахмурился.

— Шеин? Тот самый Шеин, он же бывший Чернопокупский олигарх Шенедровский?

— Да. Мы с ним знакомы. Он мне должен. И если я попрошу — он придет.

— Блеф.

— Проверьте.

Мы стояли, глядя друг другу в глаза. Герасимов первым отвел взгляд.

— Хорошо. Допустим, я верю. Но у меня есть условие.

— Какое?

— Половина техники включает в себя все установки пусковые. Не половину, не треть, а все. Это справедливо — вы ее не можете использовать, вы ее не отбивали у Полковника.

Я задумался. Половина — это разумный компромисс. И нам все равно столько техники не нужно. Но отдать всю тяжелую артиллерию воякам? Пожалуй, перетопчатся.

— Нет. Так не пойдет. Половина техники вам, половина — нам. Плюс ваши гарантии мира. Я отдам два «Солнечных удара», и оставлю один себе. На всякий случай. Назовем это стратегическим ресурсом.

Он подумал еще с минуту, явно оценивая вариант. И наконец выдал свой вердикт:

— Согласен.

Мы снова пожали руки.

— Когда передача?

— Завтра. В полдень. Здесь же.

— Хорошо.

Герасимов развернулся, пошел к БТРу. Но на полпути остановился, обернулся.

— Еще один вопрос. Этот Шеин. Он действительно такой сильный? Насколько велика угроза для всех нас от него?

— Сильнее, чем вы думаете. Но его интересы еще долго будут прикованы к территориям за мостом, и вряд ли он беспричинно полезет сюда. Ну, разве что его призовет кто-то.

Намек был очевидным и очень детским, но для Герасимова, кажется, хватило.

— Понятно. Тогда до завтра.

Он сел в БТР, и машина уехала.

Пряник выдохнул.

— Получилось.

— Да. Получилось.

— Ты действительно позвонил бы Шеину?

— Конечно. Но хорошо, что не пришлось.

Мы вернулись на базу. Вова по-прежнему лежал в комнате, не реагируя ни на что. Вика сидела рядом, рассказывала ему какие-то истории. Он слушал, не отвечая.

Я зашел, присел на край кровати.

— Вов. Нам нужно поговорить.

Он повернул голову, посмотрел на меня пустыми глазами.

— О чем?

— О базе. О людях. О том, что дальше.