Хлопок винтовки, и для гарантии — второй. Жестяные стенки дают иллюзию защиты, но лишь иллюзию, пуля свободно пробивает их. Кровь руьем потекла по крыше, но я уже оставил винтовку лежать на земле, и бегу. Сейчас скорость — единствнное спасение. Мы так и не смогли поймать «обмен» через рации, предназначенный для проверки постов, но это не значит, что его нет совсем.

Мы с Максом, как самые быстрые, обогнали Пряника с напарником метров на двести. Двигались вдоль стены, прижимаясь к ней, скрываясь в тени. Административный корпус смотрел на нас пустыми провалами окон — стекол не осталось ни одного, — и в этой пустоте угадывалось что-то живое. Запах. Слабый, едва уловимый дым — кто-то грел воду или еду. Слишком свежий, чтобы быть старым.

Я жестом остановил напарника. Вытащил планшет, набросал от руки примерную схему здания — три входа, подвальный люк с торца, лестничные пролеты. Показал Максу. Тот кивнул.

Входить через главный — самоубийство. Через боковой — чуть лучше. Через люк с торца — идеально, если там не заперто.

Люк оказался не заперт. Только прислонен изнутри металлической трубой. Не бог весть какая защита — мы сдвинули его почти бесшумно, приподняв вместе с «замком» руками. Ну да, кто ж мог знать, что придут два «супермена», способных поднять сотню с лишним кило руками беззвучно.

Подвал был большой, темный и воняющий плесенью и старым машинным маслом. Где-то в глубине горели два фонаря. У стены, связанные, сидели двое — Леха и кто-то из наших, которого я знал в лицо, но имени не вспомнил сразу. Живые. Леха поднял голову и с трудом сконцентрировал взгляд.

Охранников было трое. Двое у пленников, один у лестницы наверх. Все трое в гражданском поверх явно военного снаряжения — берцы, разгрузки с подсумками, укороченные автоматы. Гражданка поверх — явно чтобы не светить принадлежность.

Я показал Максу три пальца. Он кивнул. Показал на себя — один у лестницы. Ткнул в двух бойцов — двое у пленников. Макс снова кивнул.

Дальше всё произошло быстро и некрасиво. Без кино. Без красивых поворотов и картинных ударов. Просто трое людей в темном подвале, которые не успели понять, что происходит. Мы сработали тихо — руками, без выстрелов. Все «рекетиры» попадали на пол от ударов по кадыкам и затылкам, нанесенными рукоятями ножей. Это заняло две–три секунды.

Когда всё затихло, я подошёл к Лехе, присел рядом.

— Живой?

— Живой, — хрипло сказал он. — Морду разбили, но в целом — да. Джей, там снаружи еще есть, на башне. У него мой дрон

— Знаю. Уже нету там никого. И в центральном корпусе сейчас тоже никого не будет.