И тут пазл сложился. Всё лежало на поверхности. Один человек пришёл сюда — и внезапно остался, захватив власть. Зачем? Поддержку военных он мог получить в любом случае. Если только… если только его настоящим заданием было ликвидировать верхушку и захватить чёртову бомбу. И он скармливает людей твари — вероятно, ещё и использует её как инструмент запугивания несговорчивых.

Похоже, этот кто-то — а подозревал я Полковника — наведывался сюда совсем недавно. И зачем-то скормил монстру вояку прямо в полной снаряге. Почему не раздел? Я нагнулся над разгрузкой, разгладил именную ленту. «Майор Д. Герасимов». Чёрт. Ну конечно.

Из пачки сигарет торчал клочок папиросной бумаги. Почти незаметно — но любой курильщик скажет: сигарета сама собой не вываливается. Я вытянул пачку из подсумка, открыл. На развёрнутой сигарете, выпавшей в ладонь, — строчка цифр и букв, на первый взгляд бессмысленная. И одно слово: «Варшава». Пароль. И какой-то код.

Майор, видимо, знал, что его скормят монстру. И единственным доступным ему способом постарался сохранить информацию — для кого-нибудь. Что ж, будем считать, что для меня. Пачка перекочевала в мой карман.

Стоять так близко к муту было страшно до жути. Но какая-то внутренняя уверенность подсказывала: сейчас тело не опасно, сознания в нём нет. Оно просто функционирует. Питается.

Я уже собирался уходить — оставаться здесь было верхом глупости, с какой стороны не глянь — когда с боком туши что-то произошло.

Я не сразу понял. Просто заметил краем глаза: поверхность изменилась. Не там, где голова, не там, где торс — сбоку, где тёмная плоть переходила в бесформенное, растёкшееся по полу. Эта граница двинулась. Напряглась. Начала выпячиваться наружу — словно кто-то изнутри надавил ладонью на плёнку.

Я не шелохнулся.

Выпячивание росло. Обрело форму — продолговатую, смутно похожую на человеческую. Сначала округлый бугор, потом — что-то с намёком на голову, на плечи. Плоть тянулась, расходилась, обнажая тёмную слизистую поверхность того, что выходило наружу.

Оно отпочковывало.

Фигура отделилась почти беззвучно — влажный тихий звук, не громче, чем ладонь, плюхнувшаяся в лужу. Упала на колени, потом на четвереньки. С головы до ног её покрывала чёрно-серая слизь — густая, тягучая, медленно стекавшая вниз. Под ней угадывались очертания тела: спина, рёбра, лопатки, длинные пальцы.

Я прижался спиной к стене. Не убегал. Просто смотрел.

Слизь начала меняться прямо на глазах — быстро и неприятно отчётливо. Поверхность уплотнялась слоями: сначала внешний, тонкий, потом глубже. Слизь переставала блестеть, матовела. По ней ползли странные морщины, складки — и вдруг стало понятно, что это не морщины. Кожа. Настоящая человеческая кожа, проступающая снизу.