Бес, или как там его, оказался именно тем, кем выглядел — человеком, который умеет воевать и которому нравится это дело. Его машина каталась по площади, пулемёт молотил размеренно и методично, кося обычных мертвяков и пытаясь выцелить спецназовцев. В какой-то момент оружие замолчало, и тот черноволосый стрелок, что стоял за ним, невероятным прыжком — будто бы у него отросли крылья — соскочил с брони, кроша окованными сталью ботинками головы двух зомби, на которых он приземлился.

Броневик крутанулся, снеся кормой ещё парочку зомбаков, и отъехал подальше. Человек из кабины перелез в кузов, и пулемёт застрочил вновь. А машина поехала вперёд, хотя я готов был поклясться, что за рулём никого нет. Но мне было не до этой странности, потому что «викинг» начал убивать мутов.

Я наблюдал за ним несколько секунд — просто потому, что не мог пропустить настолько увлекательное шоу.

Он не торопился. Совсем. Поднимал оружие так, будто времени у него было навалом, хотя мертвяки перли плотно. Что это такое — я затруднялся сказать. Какие-то крупнокалиберные пистолеты.

Короткая пауза — выстрел. Труп. Чуть вправо — выстрел. Труп. Два шага назад, не глядя под ноги, — выстрел. Труп. Он не промахивался. Вообще. Ни разу. Каждая пуля — голова, переносица или висок, без вариантов. Как будто кто-то писал алгоритм: цель — нажать — следующая цель. Без лишних движений, без эмоций, без суеты. Машина. Просто машина.

— Кто этот тип? — спросил я в рацию у Беса.

— Тапок? — в голосе Беса мелькнула усмешка. — Тапок — это Тапок. Долго объяснять. Потом.

Мы держались. Даже больше — мы продавливали зомби назад, к входу. Вова работал в своём темпе — я видел его движения и понимал, что инъектор сделал с ним что-то серьёзное. Он двигался быстрее, чем должен был. Намного. И не собирался останавливаться.

И тут из главного входа в Ривендейл повалило всерьёз.

Не десятки — сотни. Обычные, медленные, но их было столько, что площадь начала буквально заполняться серой копошащейся массой. Они лезли через витрины, через пробитые стены, через разбитые двери — непрерывным тупым потоком, как вода в трюм.

— Патроны! — крикнул Вова. — У меня два магазина.

— Это плохо, — отозвался я. Но я ещё не подозревал, что плохо — это другое.

За моей спиной раздались длиннющие очереди. Потом хлопок. И я услышал в рации сбивающийся голос Ани.

— Жень! Жень! Тут зомби! Их много! Нас зажали в переулке!

Чёрт! Чёрт! Чёрт! И что делать? Если я сейчас развернусь туда…

Рация проскрежетала, и раздался басистый голос, который я не слышал до этого, но который точно мог принадлежать только одному человеку — этому самому Тапку.