Ходатайство о награждении медалью «За отвагу» бойца М. И. Старинова подтверждаю. Для подготовки документов передать сведения с комсомольской или партийной характеристикой М. И. Старинова'.
* * *
Люди с торжественного построения по случаю мишкиного награждения уже давно разошлись. Лагерь медленно погружался в сон. Нужно было выспаться и набраться сил. Завтра ждал новый день и очередной тяжелый переход лесными дорогами. Хотя в командирской палатке еще виднелся неровный свет керосинки: вероятно, он и комиссар прокладывают завтрашний маршрут, и подводят итоги дня.
— Самый подходящий момент, — Мишка стоял у подводы и не сводил с палатки взгляда. — Если и говорить с ними, то только сейчас. Теперь меня точно выслушают, и не отмахнуться.
К этому разговору он шел всю последнюю неделю похода. Едва ли не сутками пахал, как проклятый, рисковал своей жизнью только лишь для того, чтобы сейчас к нему отнеслись всерьез и дали высказаться. И сегодняшняя награда — медаль за отвагу — стала тем шансом, который он и собирался использовать.
— Они должны понять, обязательно должны…
Этот разговор тоже был частью его плана, пусть и во многом наивного, противоречивого, но тоже имевшего право на жизнь. Он хотел предложить опробовать то, что позднее должно станет неотъемлемой частью любой войны — информационно-психологическое негативное давление на противника и позитивное давление на свое население.
— Чай не дураки, должны оценить, что предлагаю… — бормотал Мишка, настраиваясь на разговор. Вроде бы все более или менее понятно было, но все равно боязно. Кто знает, как командиры его воспримут? Вдруг пальчиком покрутят у виска или еще чего. Поэтому все и не решался войти. — А то сейчас какую-то халтуру гонят. В мое время с таким пиаром, как сейчас, и до выступлений в кабак бы не дошло дело. Вон, на рынке только…
Естественно, сейчас идеологическая работа велась, чему доказательством были и институт политруков в действующих частях, и сам комиссар Руднев в партизанском отряде. Отражением этой работы было бесчисленное множество патриотических плакатов на стенах, газетах и боевых листках, проводимые на передовой концерты, идеологически выверенные статьи в газетах. Но разве этого было достаточно? Сидевший внутри Мишки прожжённый делец, съевший целую стаю собак на хейте, пиаре и фейках, легко замечал всю топорность, кондовость и прямолинейность пропаганды и контрпропаганды.
И он отлично понимал, что можно и нужно работать совсем иначе — с выдумкой, огоньком, а иногда и «извращением», как бы это дико не звучало. Мишка с легкостью бы назвал с десяток PR-акций и компаний, которые сейчас бы выглядели очень странными, но в свое время оказались бешено эффективными. Взять хотя бы показательную историю с бывшим генеральным прокурором Юрием Скуратовым, когда по телевидению стала тиражироваться видеозапись с очень фривольным содержимым. Мишке тогда особенно запомнилась сказанная в одном из ток-шоу фраза: «на видео человек, похожий на генпрокурора Скуратова, с двумя девушками, похожими на шлюх, занимается процессом, похожим на секс, в месте, похожем на баню». В этой фразе и особенно в ее метких терминах и состоял весь смысл негативного пиара, когда ничего не утверждалось, но намекалось, что дело обстоит именно таким образом.