Мишка живо чувствовал, что всю сегодняшнюю идеологическую работу может кардинально перестроить, сделать из нее крайне эффективно работающий механизм. С его знаниями из будущего, особым опытом в этой сфере идеология в стране может стать оружие, по мощности не только сравнимым с танками, самолетами и кораблями, но превосходящим все это. По крайней мере, в его время войны можно было вести и так — через экран телевизора, через разнообразные сетевые ресурсы, создавая нужные тебе картинки. Пусти и не все, но многое из этого, в полной мере применимо и здесь.

— Ладно, хватит сиськи мять, — наконец, он решился. Все равно поговорить нужно. По себе знал: чем дольше откладываешь, тем тяжелее потом решиться. — Черт, а помял бы. Говорят, что хорошо успокаивает.

Подошел к палатке.

— Тук-тук! Тук-тук! — за неимением дверного звонка или доски для стука, Мишка изобразил нужный звук ртом, и, похоже, перестарался. В ответ послышался смех, явно оценили фантазию. — Товарищ командир, разрешите войти?

Услышав нужный ответ, Мишка откинул полу палатки и вошел внутрь.

— Что случилось? — Ковпак откинулся на спинку стула. Руднев, сидевший за столом напротив, продолжал что-то писать. Даже головы не поднимал, пока строчил. — Не спится после награждения? — командир понимающе улыбнулся. — Я, как свое первое Красное знамя получил, тоже себе места не находил. Не тянись, как на плаце. Рассказывай, какая нужда?

— Разговор у меня, Сидор Артемьевич… Важный.

При этих словах комиссар поднял головы и вопросительно посмотрел на Мишку, словно бы спрашивал, а не уйти ли ему.

— И к вам тоже, товарищ комиссар.

Ковпак и Руднев недоуменно переглянулись. Точно не понимали, зачем они оба парню понадобились, да еще и на ночь глядя.

— Гм, разговор, значит, и важный к тому же, — командир улыбнулся. Наверняка, решил, что парнишка после награждения все никак успокоиться не может. — Давай, Миша, поговорим.

Ковпак показал на лавку рядом с собой. Руднев тоже повернулся к нему, отложив журнал боевых действий отряда. Продолжали многозначительно переглядываться, явно не ожидая от парня чего-то серьезного. А кто бы ожидал?

— Товарищ командир, товарищ комиссар, — чуть ли не торжественно начал Мишка, но от волнения его голос разу же «дал петуха». — Мы… э-э-э… воюем неправильно, точнее сказать, не совсем правильно.

В командирской палатке на некоторое время повисла тишина, в которой были хорошо слышен стрекот сверчков, и удары светлячков о стекло керосиновой лампы. Командиры вопросительно смотрели на Мишку, он — в ответ.

— Что? — переспросил Ковпак, первым прервав молчание. Уже по голосу чувствовалось, что такие шутки ему были совсем не по нраву. — Что это еще за шутки, боец Старинов? Кто это воюет неправильно? Красная Армия? Или может быть наш партизанский отряд? У тебя голова что ли закружилась от награды, сопляк? Что мол…