— Выступая перед рабочими Московского электрозавода, товарищ Сталин поблагодарил всех за самоотверженный труд, — торжественным голосом озвучивал немую картинку киномеханик. — Отметил перевыполнение плана на двести четырнадцать процентов и поставку на фронт вне плана более пятнадцати тысяч снарядов…

— Товарищ Сталин сказал, что рубеж обороны проходит по цехам завода, по рабочему месту каждого из присутствующих… Поблагодарил…

В этот самый момент Сталин вышел из-за трибуны и поклонился, что вызвало настоящую волну изумления. Люди поворачивались друг к другу, словно спрашивая у соседей, а не показалось ли им это. Товарищ Сталин поклонился? Разве такое могло было быть? Но произошедшее дальше вызвало у них еще больший шок…

— После этого перед рабочими Московского электрозавода выступил специальный советник наркомата просвещения по вопросам идеологии и пропаганды товарищ Старинов…

Многие в зале недоуменно переглянулись. Старинов? Однофамилец нашего Старинова? Или сам? Но на такой высокой должности…

И тут камера вновь показала трибуну, к которой быстро шел невысокий парнишка в строгом форменном костюме и тонкой папкой в руке. На его груди виднелись орден «Золотая звезда» и медаль «За отвагу». Он встал за трибуну, уверенно посмотрел в камеру и начал говорить.

Поднявшийся среди колхозников удивленный шепот тут же превратился в гул. Все сразу же узнали своего знаменитого односельчанина — Мишку Старинова.

— Мама, смотли, а там Мишаня! — среди гула вдруг раздался громкий детский голос. Сидевший рядом с сестрой младший Старинов вскочил с места и радостно показывал пальцем на экран. — Миша! А мы тута!

Киномеханик еще что-то пытался говорить, комментируя речь парня, но не тут-то было. Сидевшие в зале заволновались, зашумели. Многие повыскакивали с мест. Кое-кто даже пошел к сцене, пытаясь получше рассмотреть изображение своего односельчанина. Встал и Илья Старинов, явно не веря своим глазам. Его супруга вообще за сердце схватилась, рядом откинувшись на спинку стула. К ней наклонилась старшая дочь, размахивая платком на лицо.

— Товарищи, тихо! — со своего места встал первый секретарь райкома товарищ Каракозов. — Зачем вы шумите⁈ Сейчас товарищ киномеханик все нам расскажет. Ничего же непонятно. Включите свет!

Зажегся свет, освещая взбудораженных сельчан. Все, даже старики с бородами во всю грудь и глуховатые бабки, переговаривались во весь голос. А как иначе? Не каждый день видишь, как соседский мальчишка, что еще «вчера» лазил в твой сад за яблоками, в самом Кремле сидит и с товарищем Сталиным разговоры разговаривает! Как такому событию не удивляться⁈ Ведь их односельчанин, сын Ильи-кузнеца, в большие люди выбился! О таком потом годами вспоминают, вечерами соседям рассказывают, другим рассказывают. Как тут молчать?