Прервавшись на мгновение, он расстегнул верхнюю пуговицу полушубка. От жары его начинало клонить ко сну и не давало сосредоточиться, что не ускользнуло от взгляда Верховного.

— А давайте-ка, товарищ Старинов, немного прогуляемся, — Сталин легонько похлопал по креслу водителя, давая знак остановиться. — Вы все мне как раз обстоятельно и расскажите, а то, вижу, в машине для вас температура не подходящая.

Скрипнули тормоза, и эмка застыла у тротуара пустынной улицы. Лишь где-то вдали исчезала одинокий грузовик, мерно вышагивал рабочий патруль с красными повязками. Больше никого.

— Я слушаю вас, товарищ Старинов, — дохнуло табачным запахом. Значит, закурил. — Что вы еще такого хотели сказать?

— Разрешите сначала рассказать об одной картине, которую я совсем недавно наблюдал?

Сталин, выпуская из рта дым, кивнул.

— Когда наша сводная пионерская рота стояла на сборочном пункте, то я случайно подслушал разговор бойца с матерью…

Собственно, историю и выдал со всеми подробностями и своими комментариями. Не поскупился и на детали из своей памяти, выбрав самые красочные и яркие. Хорошенько копнулся в истории, добавив немало «перчинок» для размышления.

— … Пусть я еще много и не понимаю, товарищ Сталин, и опыта у меня с ноготок, но некоторые вещи просто сложно не замечать, — Мишка не забывал и про осторожность, стараясь то и дело кивать на свою неопытность. Мол, я же не против генеральной линии партии и советского правительства выступаю, а только лишь на проблемы указываю. — В нашем селе, если посмотреть, то многие бабушки и дедушки, что тайком молятся и в разрушенную церковь по праздникам ходят, почти все свои накопления в фонд обороны отнесли. Говорят, с божьей помощью и без денег проживут как-нибудь. Хочу сказать, что нельзя сейчас, как раньше. В такое время нужно всем вместе держаться. А церковь очень много может сделать…

Верховный шел рядом и его недовольство особенно хорошо чувствовалось. Уже не курил, трубка нервно подрагивала в его руке. Сопел, покашливал в усы.

— Очень странно такое слышать именно от вас, товарищ Старинов, — глухо произнес Сталин, резко останавливаясь на месте. — Вы пионер, орденоносец, активист и общественник, и вдруг рассказываете о важности религиозного дурмана. Утверждаете, что чуть ли не каждый человек скрывает, что он верующий. А давайте спросим… хотя бы его!

Сталин вытянул руку и ткнул трубкой в сторону ковылявшего в их сторону инвалида. Без одной ноги, тот живо перебирал костылями. На груди поблескивала медаль за отвагу. Фронтовик, значит.

— Эй, товарищ! — Верховный махнул рукой, привлекая внимание прохожего. Из-за спины Сталина уже сорвался один из бойцов охраны, чтобы препроводить товарища. — Можете подойти?