— Да, религия и вера — это тот нематериальный ресурс, про который я совершенно забыл… Хм, я? А они⁈ — его взгляд непроизвольно остановился на мавзолее, на котором выстроилось почти все руководство Советского государства. Стояли, махали руками, не понимая, что долгое время упускали из виду одного из самых эффективных оружий, оказавшихся в распоряжении человечества. — Другого такого, пожалуй, и не было еще…

Если призадуматься, то даже разрушительная мощь атомного оружия покажется детской шалостью. Достаточно вспомнить средневековую мантру о войне за Гроб Господень, которую несколько веков повторяли сотни и сотни тысяч жителей Европы. В результате Крестовых походов произошли просто титанические изменения на политической карте мира, в мировоззрении, культуре и даже науке многих народов.

— … Хотя, конечно, большевики тоже не спали, придумав свою религию. Корявенько, правда вышло, немного нескладно, как у троечника, списавшего контрольную у отличника. А вот если все объединить вместе?

Если бы не парад, то Мишка точно бы заорал от возбуждения и понесся бы на поиски блокнота и карандаша. Приходящие в голову идеи требовали немедленной фиксации, грозя самым натуральным образом взорвать его мозг.

— Все же близко, родственно. И там, и там религия со своим Богом, своими святыми и священными книгами. Только все называется по-разному.

Неужели никто этого не видит, удивлялся Мишка. Есть православная церковь и институт священнослужителей, которым в Союзе условно соответствует так же жестко структурированная коммунистическая партия со тысячами секретарей и политруков. Есть Десять заповедей, а есть очень близкий по духу Моральный кодекс строителя коммунизма. Насколько он помнил, в его время, в 90-х годах, кажется, кто-то из политических деятелей, вообще, Иисуса Христаназвал первым коммунистом в земной истории. Мол, главный лозунг коммунизма «Кто не работает, тот не ест» практически без изменения отражен в послании апостола Павла фессалоникийцам.

И так эти все мысли запали ему в душу, что парад одним махом пролетел мимо него. Конечно, атмосферу Мишка успел прочувствовать, вдохнул, так сказать, полной грудью. В некоторые моменты, вообще, плотно накрывало какое-то мистическое чувство единения с чем-то огромным, невероятно великим, безразмерным. Растворяешься в этом ощущении, начинаешь себя чувствовать крошечной песчинкой, едва заметной мошкой на фоне грандиозных событий. Но преобладающие эмоции все равно схлынули, едва только их сводная рота замедлила шаг возле конечного места сбора.