Эта затея с плакатом хоть и выглядела многообещающей, но вряд ли ему поможет ему. На него хоть и обратили внимание, но он все равно остается обычным сельских пацаном, старшеклассником. И отсюда до самого верха ему, как до вершины горы пешком.

— Нужно что-то совсем иное, — шептал он, задумчиво рисуя по пыли носком башмака. — Нужен какой-то ход, который меня одним махом выведет в высшую лигу.

Шли минуты, а решение так и не приходило. Словно специально в голову лезли идеи, одна невероятнее другой: то бомбардировка Кремля письмами с предупреждениями о катастрофах в первые годы войны, то перелет на дельтаплане через кремлевскую стену и встреча со Сталиным, то поиск Жукова. Словом, откровенная глупость, которая ни к чему хорошему не приведет, за исключением, пожалуй, психиатрического отделения в какой-нибудь больнице.

— Нет уж… Нужно что-то другое, более реальное.

И его блуждающий по окрестностям взгляд останавливается на длинном стенде с газетами на нем. Три или четыре разворота смотрела на него и прохожих разными портретами и пафосными лозунгами об урожае, мирном труде и отеческой заботе товарища Сталина.

— Хм, опять газета всплывает… — и как говориться, это «жу-жу неспроста». Мозг определенно подсказывал ему какую-то идею, которую он никак не мог ухватить. Сомневаться не приходилось, это было что-то связанное с газетами, с печатью. — Не-ет, в «Правду» сейчас ничего не пробиться. Насколько я помню, это, вообще, главный печатный орган страны. Меня, сопливого пацана, сюда и на пушечный выстрел не подпустят. А во время войны, тем более.

В голове, конечно, еще кружили кое-какие идеи по поводу «Правды», но все они явно были сыроваты. «Правда» — это настоящий бастион, который ему не взять, по крайней мере, пока. А вот другая газета…

— Черт!

Его вдруг осенило, что и как ему нужно сейчас сделать. Причем сама идея казалась настолько простой и естественной, что даже удивительно, почему она ему раньше в голову не пришла.

— Вот что значит инерция мышления, — присвистнул Мишка, удивляясь сам себе. — Сейчас только одна газета может стать для меня той самой стартовой площадкой — не просто «Правда», а «Пионерская правда» или «Комсомольская правда». А кстати, кто я? Пионер или комсомолец?

Комсомолец, конечно, лучше, чем пионер. Что ни говори, у такой газеты, как «Комсомольская правда» рычагов-то побольше. Хотя в «Пионерской правде» для него тоже есть свой потенциал.

— Насколько я помню, мне четырнадцать уже исполнилось, а, значит, формально я могу быть комсомольцем… А-а, пионер все-таки! — чуть ниже ворота своей тенниски он вдруг обнаружил пионерский значок. — Значит, работать будем с «Пионерской правдой»… Так для начала отправим в редакцию одно письмецо, расшевелим, так сказать, болото!