Самолет ровно три раза облетел Москву, а после приземлился на тот же самый аэродром, с которого и взлетел. Загадочные пассажиры — священник и трое монашек — вышли из салона, сели в ждавший их черный автомобиль и отбыли в неизвестном направлении.
А уже вечером по Москве поползли слухи о том, что столица Советского государства теперь под защитой самой Богородицы, а значит, немец никогда и ни за что не возьмет город. Рассказывали о старце Тимофее, самого почитаемого пустынника в Союзе, к которому тянулись паломники и богомольцы со всей страны; о намоленной Тихвинской иконе Богоматери, прославленной многими чудесами.
С каждым днем случившееся обрастало все новыми и новыми подробностями, часто фантастическими и неправдоподобными, в которые просто невозможно было поверить. Но люди верили, со слезами на глазах крестились и передавали историю дальше: про саму Богородицу в сверкающих одеяниях, про огненный меч в ее руке, про ее громогласный голос о победе русского оружия над Антихристом.
* * *
16 ноября, Волоколамский район, д. Нелидово.
Через поле протянулась тонкая линия траншеи, одним концом упираясь в небольшую дубраву, другим — в пригорок. Утренним снегом припорошило глиняные брустверы окопов, позиции противотанковой батареи. В ожидании врага застыли бойцы, кутаясь от морозного ветра в шинели. Одни жадно курили, пуская кольца дыма в небо; другие проверяли личное оружие. Все ждали врага.
— Танки! — вдруг прорезал тишину крик наблюдателя. Тут же над дубравой, где боец с биноклем и прятался, поднялась в небо целая стая ворон. Жутко каркая, они, словно предупреждали о страшной опасности. — Немцы идут!
Все сразу же пришло в движение. Вскакивали бойцы, застывая с винтовками в руках. Артиллерийские расчеты выкатывали сорокапятки из укрытий, подтаскивали ближе снаряды.
Пожилой бронебойщик крянул в усы и потянулся за монтрообразным противотанковым ружьем, заботливо укрытым куском мешковины. Вытащил, аккуратно протер, несколько раз щелкнул затвором, проверяя ход. Сержант Савко Виктор Васильевич с Полтавщины и в остальном был таким же основательным, хозяйственным, все делавшим так, как следует. Штык нож всегда заточен до бритвенной остроты, саперная лопатка в специальном чехле, все прорехи на шинели аккуратно заштопаны. Хозяйственный, одним словом.
— Сколько же вас иродов прет… — с тяжелым вздохом прильнул к прицелу. Пока только приноравливался, привыкал. До немца еще далеко. Вот ближе подойдет, тогда и начать можно. — Один, два, три, четыре… уже взвод… Вон там еще трое…
Со стороны солнца, словно специально, чтобы ослепить защитников, вдалеке вырастали все новые и новые темные коробочки. Медленно ползли вперед, выстраиваясь в шахматном порядке.