Фрося Кашкина, работница третьего генераторного цеха, благодарно кивнула и побежала по коридору. Опаздывать ей сейчас никак нельзя. Время военное, за опоздание по головке не погладят. А ей за это место держаться нужно обеими руками. Не дай Бог оштрафуют или уволят, тогда совсем край. Как мать померла, она одна кормилицей для малых сестер осталась. Никак ей опаздывать нельзя.

— Ой, мамочки, а что это так?

У толстой железной двери в цех она замерла, испуганно дернув головой. Она ведь сразу и не поняла, что ее так напугало. Постояла секунду, и тут ее осенило. Ведь, тихо было, как в морге.

— Божечки, а что так тихо? Что-то случилось…

Никогда еще на ее памяти в цеху так тихо не было. Всегда после заводского гудка здесь такой шум стоял, что оглохнуть можно было. Все гремело, стучало, а тут стоит такая тишина.

Кашкина осторожно схватилась за ручку двери и, затаив дыхание, потянула на себя. Потом протиснулась в образовавшуюся щель, чтобы хоть одним глазом посмотреть на цех. А вдруг там что-то страшное? Может пожар.

К счастью, все было хорошо. Ни пожара, ни аварии, ни еще чего-то плохого.

— Фроська! Фроська Кашкина! Давай сюда! Быстро! — закричали ее товарки с цеха. — Ты где там носишься? Смотри, что сделали! Давай, быстрее!

Фрося подбежала к стайке девушек-работниц, кучковавшихся в дальней части цеха у застывших станков. Все возбужденные: лица красные, глаза блестят. Окружили ее, и тараторят, не переставая.

— Фроська, где тебя носит? Тут такое, такое…

— Представляешь, туалет такой отстроили, что…

— А комната отдыха? Слышала про комнату отдыха? Стены белые, чугунная печка жаром пышет, тепло, как в июне…

— Про самовар, про самовар чего не говоришь?

— Девки, что вы про самовар-то! Тьфу! Про вторую пайку скажите! Фроська, теперь за перевыполнение плана, да еще без брака, вторую продуктовую пайку давать будут…

Кашина ничего не понимала. Вокруг нее все кричали, толкались, смеялись. Все норовили ее куда-то отвести, что-то показать.

— Какой еще туалет, девчонки? Да, иду, иду…

Фрося пошла за подругами, которые никак не отходили от нее.

— Смотри, смотри, что сделали! И дверь поставили! А внутри чистота и порядок!

Она подошла ближе, и открыв рот, уставилась на барак.

— Что встала? Ты внутрь зайди! — подруги толкали ее в спину. — Фроська!

Добротная деревянная дверь туалета открылась. Фрося уже приготовилась, что сейчас на нее дохнет жуткой вонью. Только не было ничего такого. Пахло лишь свежей сосновой доской. Приятно, словно в лесу стоишь.

— Ой, девочки, — тихо ойкнула Кашина, оказавшись внутри. — Чисто-то как…