— Черт его знает, — пробурчал парень, приподнимаясь на локтях. — Помню, как в дзоте хотел спрятаться. Больно сильно палили со всех сторон. Так страшно стало, что и вспоминать не хочется…

Мужичок тяжело вздохнул. Тоже знал, что такое страх, когда вокруг стреляют автоматы и пулеметы, разрываются снаряды. Бывалые мужики и те так в штаны гадят, что и неразумные младенцы позавидуют. А тут сопливый пацан.

— А потом на меня что-то нашло, — продолжал Мишка, выдавая мешанину из правды и лжи. Нечего из себя героя лепить. Пусть все видят, что он простой в доску парень. Глядишь, на будущее пригодиться. — Я схватился за пулемет и сжал со всей силы ручки. Раздался сильный грохот, пошел дым, аж смотреть стало больно. А потом, как все грохнуло…

Замолчав, Мишка откинулся на солому и стал глаза тереть, словно плакать собрался. Мужичок виновато закряхтел. Наклонился и ласково потрепал парня за волосы.

— Ничего, паря, ничего. Мы германцу еще юшку так пустим, что ему мало не покажется, — завздыхал он, смотря куда-то вдаль. — Нужно только немного потерпеть.

Мишка вновь заерзал, зашебуршив соломой. Похоже, контакт был налажен. А, значит, пришло время и ему задавать вопросы.

— А где это я? — негромко спросил он, дернув мужичка за рукав. — В госпитале? В тыл едем?

Скорее всего, так и было. Насколько он понял, от диверсантов они отбились. Мост сохранился, позволив перебраться остаткам нашей девятнадцатой армии во главе с генералом Коневым. Если это так, то он точно в обозе армейского госпиталя. Значит, нужно немного потерпеть и его, наконец-то, отправят в Москву.«Обмусолив» все это, Мишка улыбнулся. все идет путем, по плану.

— Конечно, в тыл, паря, — равнодушно бросил мужичок, подтверждая этим мысли парня. Правда, следом добавил такое, отчего у Мишки волосы дыбом встали. — К германцу, будь он неладен, проклятому идем. Пощупаем этого гада за волосатое вымя.

Мигом покрывшись липким потом, Мишка вновь привстал. Головой по сторонам закрутил не хуже пропеллера у самолета.

— Вот же б…ь, — прошипел, не хуже змеи. — К партизанам попал.

Новость, прямо сказать, не просто плохая, а очень плохая. Партизанский отряд — это не в Москве сидеть и в газету статейки пописывать, да перед пионерами выступать со стихами и песнями. Тут, как лось, нужно каждый день по дремучим лесам носиться, и немцев отстреливать, если повезет. А если не повезет, то, наоборот, они станут отстреливать. Сосед по лестничной площадке, партизан со стажем, ему в той жизни рассказывал, что второе случалось гораздо чаще, чем первое. Большая часть партизанских отрядов «жила» не больше одного-двух месяцев, а зимой и того меньше.