— Ладно, еще слушай… Гитлер спрашивает свой портрет. Мол, чем война кончится? А тот подмигивает и отвечает, что мы с тобой местами поменяемся. Как это так, удивляется Гитлер? А очень просто, отвечает его портрет. Меня снимут, а тебя повесят.

Замолчав, Мишка замер. Анекдот был простенький, но с глубоким содержанием. Должен был «выстрелить»

— Говоришь, местами поменяемся? — задумчиво переспросил мужичок, почесывая бороденку. Лицо его постепенно менялось: хмурые брови раздвинулись, морщины на лбу разгладились, кожа начала наливаться краснотой. И, наконец, он загоготал во все горло. — Гы-гы-ы! Местами поменяться! Гы-гы-гы! Меня снимут, а тебя повесят! Гы-гы-гы!

Довольный Мишка кивнул. У него получилось. Нужное слово все-таки сильное оружие, если его грамотно применить.

— А вот еще кое-что… Сидит Гитлер на березе, а березе гнется. Посмотри, Ковпак, родной, как он нае…ся!

Мужичка от такой незамысловатой частушки аж скрутило. Только что рядом с телегой шел, а вот за живот хватается и давится хохотом. Лицо уже не красное, а бардовое. Как бы его удар не хватил, испугался Мишка. Похоже, нужно завязывать, рано еще выделяться. К сожалению, поздно спохватился.

— Это кто тут про меня байки рассказывает? — вдруг кто-то недовольно пробасил из-за спины. Голос при этом был тяжелый, командирский, от которого невольно хотелось вскочить. — Хижняк, ты ржал, как жеребец? — новый Мишкин знакомец уже вытянулся по стойке смирно, не жив не мертв. Глаза навыкате, лицо бледное. Руки по бокам сложил, словно рядовой перед офицером при старом режиме. — Два наряда на кухне! А сейчас мухой в конец! Опять повозка с типографским станком застряла. Помочь треба.

* * *

Для Ковпака это был первый крупный рейд по немецкому тылу. До этого он со своими людьми старался больно не высовываться: сидели больше на одном месте, набирали в отряд людей, готовили подрывников для диверсий, искали выходы на местное подполье, опыта, словом набирались. Сейчас же Москва требовала действовать, чтобы оттянуть хотя бы немного сил с фронта и ослабить давление на Западном фронте. Оттого и пришлось по местам недавних боев пройтись, чтобы основательно припасами запастись для нового дела. Нутром чуял, что его отряду непросто придется на Западной Украине и Белоруссии, оттого и «затарился», как в последний раз. Повозки партизанского обоза едва не трещали под тяжестью патронных цинков, ящиков с минометными минами и гранатами, мешков с динамитными шашками. Даже походный печатный станок из сожженной типографии с собой прихватил, чтобы и за линией фронта агитацию и пропаганду вести.