— Героический, выходит, хлопец, но ершистый, — против своей воли Ковпак улыбнулся, вспомнив себя в детстве. Тоже был не подарок. Задирист, что деревенский кочет. Чуть, кто косо из мальчишек на него взглянет, в драку лез. Девкам проходу не давал, с фисгармонью перед ними гарцуя. И этот такой же. — Заноза в заднице, как пить дать. Надо его срочно к какому-нибудь делу определить, а то даст стране угля…

* * *

Командир партизанского отряда, как в воду глядел. Мишка в этот самый момент, лежа в санитарной повозке и одурев от вынужденного безделья, начал строить планы. И, судя по его бормотания, планы были очень даже сравнимы с наполеоновскими.

— … Видит Бог, в какую-нибудь хозяйственную часть определят, и будешь целыми днями кашу варить. Или сортиры копать прикажут на весь отряд. Словом, прощай, герой, спаситель Отечества… Не-ет, так не пойдет. Командовать парадом должен я…

Сказать легко, ты попробуй сделай. Мишка честно пытался придумать план, что даже внешне проявлялось. Он то хмурился, то скалился. Начинал усиленно почесывать затылок, и одновременно скрипеть зубами. В конце концов, на его кривляния обратила медсестра, совсем «зеленая» еще девчонка, что приглядывала за раненными.

— Ты чего, Мишаня? Больно, да? — на парня с таким сочувствием уставились огромные зеленые глаза, что он против своей воли кивнул. Вдобавок, даже болезненное выражение на лице скорчил. Мол, так больно, что кушать не может. — Может кипяточку тебе с малиной? Я же мигом…

Мишка вновь кивнул, не отрывая взгляда от ее глаз. Хороша, чертовка. Рыжие кудряшки выбиваются из под белого платочка. По чуть вздернутому носику и щекам с ямочками разбросаны веснушки. И такой пронзительный взгляд, словно прямо в душу смотрит.

— Я сейчас, Мишаня, сейчас, потерпи, — и умчалась куда-то в хвост обоза.

А он все глядел ей в след, и почему-то вспоминал одну из скороспелых певичек, с которой работал в далеком будущем. Та девушка из его воспоминаний была поразительно похода на сестричку, без преувеличения как две капли воды. Конечно, второй не доставало не доставало лоска первой, откровенно манящего взгляда, ну и внушительной груди, едва не выпрыгивающей из платья.

— Прямо алмаз, которому не хватает лишь огранки, чтобы стать роскошным бриллиантом…

Парень улыбнулся, снова и снова воскрешая в памяти соблазнительные образы зеленоглазой красотки из будущего. Вот она договаривается с ним о новом шлягере и пытается привычным способом сбить цену. При этом наклоняется так низко, что ее коричневые соски за туго обтягивающей блузкой едва не упираются ему в лицо. Потом зеленоглазка уже оказывается на письменном столе, призывно разводя длинные ноги. Спина изогнулась, натягивая ткань блузки и четко очерчивая упругую грудь без какого-либо намека на лифчик.