действа. Первым спохватился оборотень. Я почувствовала, как в мой рот тонкой, едва ощутимой прохладной струйкой полилась энергия. «Проверял, гад», — пронеслось в голове. Все-то он знает и понимает. В первый раз с наскоку пытался сразу влить по максимуму, а после подсказки быстро сориентировался. Как новичок, я вряд ли сумела бы отрегулировать поступающую силу. Потому господин Хайн старался сам. Сцеживал по капле, на мгновение отрывался от губ, чтобы убедиться, что я не собираюсь терять сознание, и снова возвращался. Совмещал приятное с полезным, так сказать. Я осмелела и зачерпнула своей силы, стараясь действовать так же осторожно. Потянула вперед ниточку, сплетая ее с поступающей в меня, как артерии пересекаются с венами в теле, но не смешиваются. Лис задышал чаще. Интересно, это на него общая ситуация влияет — постель, девушка в ней, все такое — или эффект наконец какой-то имеется? И не спросить ведь — любое движение или звук тут же оборвет обоюдную концентрацию. Мы давно перестали целоваться. То, что происходило с нашими энергиями, было куда интимнее. Достаточно закрыть глаза и сконцентрироваться, чтобы увидеть, как в небе над флигелем вырастает настоящее облако из сплетенных сил. Чем-то оно напоминало по форме дерево с коротким стволом или даже куст, только без листьев и золотистого цвета. Неожиданно господин Хайн отшатнулся, нарушая хрупкий баланс. Однако вместо того, чтобы лопнуть и рассеяться как мираж, видение начало обретать четкость. И прорастать «корнями» в лиса. Мужчина откинул голову назад, открывая незащищенное горло, и низко застонал сквозь сжатые зубы. Происходящее доставляло ему то ли безграничное удовольствие, то ли существенные страдания. Так и не понять. На всякий случай я придерживала его за локти. Господина Хайна трясло, как в лихорадке, он побелел, на лбу проступил пот, глаза закатились. Настоящий приступ, только не знаю какой болезни. И в чувство не приведешь — а вдруг так и надо, а я только помешаю? Как оказалось, правильно сделала что не трясла. Поток вытягиваемой из меня энергии неожиданно расширился, превращаясь из струйки в полноводную реку. Дерево над нашими головами полыхнуло, расцветая. Розовым золотом распустились пышные бутоны, напомнившие магнолию, и почти сразу же опали дождем из лепестков. Сияние померкло. Кожа мужчины под моими пальцами покрылась пупырышками и похолодела. Господин Хайн неожиданно отдернулся. Его спину выгнуло неконтролируемым спазмом, мех прыснул во все стороны, разрывая халат, и через мгновение передо