Глава 22
Что занятно, господин Хайн не делал ни малейших попыток высвободиться и подняться. Не сомневаюсь, что при его желании меня снесло бы одним чихом, несмотря на все мое спортивное прошлое. Прежнее тело он вряд ли поборол бы запросто, но над Ронни мне еще работать и работать. Девочка только мяско набирать начала. Впрочем, чисто по-женски она, то есть я, неожиданно быстро оформилась. Только недавно, когда я поднималась, стеная и страдая, по нескончаемой тропинке к школе, во мне были кожа да кости. А сейчас и грудь обрисовалась, и талия появилась, а с ней задница, за которую подержаться можно, не уколовшись. Что лис и сделал. Внаглую ухватил за бедра, фиксируя и без того неприличную позу, да так и остался лежать. — Я не хотел навязываться, — огорошил он неожиданным объяснением. — Ты уже сделала куда больше, чем я смел надеяться в самых безумных мечтах. Теперь я всего лишь слабый маг, не ничтожество. Меня можно уважать. — Тебя нужно уважать вне зависимости от объема пушистости! — насупилась я еще больше. — Впереди серьезные соревнования. Ты собираешься на них побеждать или нет? — Побеждать? — господин Хайн хохотнул от неожиданности. — О чем ты? Не опозориться слишком сильно — вот наша задача! — Нет, с таким намерением точно ничего хорошего не получится. Тут ты прав, — задумчиво согласилась я и вернулась обратно к основной волнующей теме: — Так что с хвостами? — Если ты думаешь, что достаточно меня еще раз поцеловать и они появятся один за другим, ты ошибаешься, — очень серьезно ответил лис. — Каждая техника при совершенствовании усложняется. Каждый новый уровень мастерства требует все больших вложений — сил, умений, магии. — Что нужно для следующего уровня? — деловито прервала я непрошеный урок теории. Скулы господина Хайна красноречиво заалели. Ясно. Будем выяснять по ходу дела. Я как раз предвидела нечто подобное, а потому оделась попроще. Так, чтобы пару завязок распустить и все. Я и распустила. И без того напряженно следящие за каждым моим движением глаза оборотня расширились. — Ты что делаешь? — просипел он. — Тебе хвост… накручиваю, — шепнула я, наклоняясь к манящим губам. Наш поцелуй я помнила отчетливо. И уже неделю жаждала повторить, как не желала ничего прежде. Линхин Хайн стал моим личным наваждением. Я даже в мыслях осмеливалась называть его Ли. Верх разврата и порочности по местным меркам. О, если бы они знали, какие именно картинки всплывают в моей голове каждый раз, как я вижу занимающегося с учениками лиса, меня бы, наверное, на месте растерзали за