И всё же восточники пытаются сопротивляться. По своей воле, или нет, это уже другой вопрос.

Однако поток людей с неистовым рёвом врезается в нашу фалангу, не останавливаясь ни перед копьями, ни перед дымом, ни перед телами павших товарищей, лежащими у них под ногами.

Атакуй их сколько угодно: вслед уже идёт новый раб, вооружённый ножом, топором, булавой или дубиной. Копья ломаются под тяжестью натиска, некоторые застревают, придавленные телами; паре рабов удаётся даже схватить древко мёртвой хваткой, делая его неподвижным.

Боевая ярость охватывает и нас и наших врагов. Копья падают на землю, сменяясь в ближнем бою сапёрными лопатами и топорами.

В воздухе висит грохот от столкновения тел о стену щитов.

В этом шуме команды уже практически неразличимы.

Но они и не нужны: каждый солдат в фаланге действует скупо, осторожно, не вырываясь из строя и не подставляя себя на растерзание толпе. Не зря их муштровал Майор. Дисциплина всегда бьёт любого противника.

С каждой минутой схватка становится всё более жестокой: трещат щиты, крики и стоны раненых смешиваются с треском огня, охватившего внешние стены.

В этой неразберихе нахожусь и я, укрываясь за щитом и поражая врагов короткими ударами меча. Махать оружием из стороны в сторону в узком проходе — не самая удачная идея.

Вот и новый противник с озлобленным лицом пытается оторвать мой щит, желая создать брешь в наших рядах.

Ему это удаётся лишь частично: кромка щита слегка отклоняется, и на его оскалившееся лицо обрушивается острый клинок. Мгновение — и он хватается за рассечённую гортань, захлёбываясь собственной кровью. Вскоре он падает, и его тело начинает превращаться в горсть белоснежного пепла.

— Нам не пробить их стену! — слышу я панические вопли.

Крики становятся все громче и отчётливее.

Теперь мне всё ясно. Кнехты послали вперёд себя рабов, несчастных созданий, у которых нет ни малейшего шанса на победу.

Намерение нашего противника заключается в том, чтобы истощить моих солдат, измотать их до такой степени, чтобы потом уже подготовленные и отдохнувшие солдаты пошли на нас в атаку.

«Просадить» нашу Выносливость бесполезными попытками рабов, а затем без особых сложностей покончить с нами.

Хитро и эффективно. Но кто сказал, что и мне нельзя воспользоваться подобной стратегией?

Оценивая обстановку, я замечаю несколько групп кнехтов, которые держатся на безопасном расстоянии, лишь обстреливая нас из пращей.

Они испытывают нас на прочность, ищут слабые места. Всего три таких группы: впереди, слева и справа. Стоит нам немного увлечься, как они немедленно произведут контратаку с трёх сторон.