Я задумался. С одной стороны, хотелось взять побольше — деньги нужны на ягоды. С другой — неловко драть с людей.

— Рублей двадцать, — сказал я наугад. — За баночку.

— Это дёшево, — удивилась Елена. — Бабки — травницы обычно больше просят, но мне нужно, чтоб помогло.

— Первый раз — со скидкой, — улыбнулся я. — Если понравится — потом договоримся.

Геннадий Иванович отсчитал двадцать рублей, пятёрками, я отдал баночку. Женщина бережно завернула её в платок и убрала в сумочку.

— Мы приедем, если поможет, — пообещала она. — Спасибо вам большое!

Когда они уехали, я посмотрел на деньги и довольно хмыкнул.

— Видал, старик? Первый заработок. Двадцать рублей.

— Мелочь, — проворчал Ратибор, но в голосе слышалось удовлетворение. — Но для начала сойдёт. Теперь давай думать, как нам производство на поток поставить. И про ягоды не забудь. Без ягод это всё игрушки.

— Помню, — кивнул я. — Завтра с утра за земляникой пойду, хотя нет, поеду. А послезавтра… Послезавтра у нас Степаныч из Солдатки. Надо бы придумать, что ему про карабин сказать.

— А ты не придумывай, — посоветовал старик. — Скажи правду. Мол, было ружьё своё сам в порядок привёл, и не так, как они тут умеют. А он пусть лучше поможет с другим.

— С чем, например?

— С тем, с чем он прапор. Со снабжением. Мне для некоторых рецептов спирт нужен. Чистый, медицинский. И кое-какие инструменты. Ты у него спроси, может, у них на складах что-то медицинское есть.

— Хм, — я задумался. — А ведь идея. Степаныч — прапор, у прапоров всегда что-то есть. Ладно, будем иметь в виду.

Вечером я снова пошёл в лес. На этот раз — за земляникой. Набрал полную литровую банку, нарвал листьев. Много. Вернулся уставший, но довольный.

Аннушка уже ждала с ужином. Увидев мои трофеи, всплеснула руками:

— Ох, Саша, да ты прямо как заправский травник! Ну-ка, дай я погляжу.

Она взяла листок земляники, понюхала, пожевала.

— Хороший лист, — одобрила. — В самый раз. Ты его сушить будешь?

— Да, — кивнул я. — И ягоды тоже.

— Тогда давай помогу. У меня марля есть, и рамы старые от деда остались в сарае. Он пчеловодством баловался.

— Было бы замечательно, — обрадовался я.

Вдвоём мы быстро соорудили сушилку: натянули марлю на деревянные рамы, разложили листья и ягоды тонким слоем. Аннушка поставила конструкцию меж столом и тумбочкой на веранде. Там было тепло и сухо.

— К утру подсохнут, — сказала она. — А завтра перевернёшь и поворошишь.

Я поблагодарил и пошёл спать. Ночью мне снились ягодные поляны, по которым бродил Ратибор и собирал землянику в огромное берестяное ведро. А рядом с поляной стояли женщины в возрасте и в голос просили: «Мазь! Дай нам мазь! Дай!»