— Держи! — рявкнул Ратибор. — Не отпускай! Свети!
Я усилил напор. По телу побежали мурашки, руки задрожали, но я держал. И вдруг — хлопок. Тьма лопнула, разлетелась клочьями и исчезла.
Я открыл глаза. В комнате было пусто. Пашка лежал на полу без сознания, но дышал ровно, спокойно.
— Готово, — выдохнул я и сел прямо на пол, чувствуя, как силы покидают меня.
Агриппина смотрела круглыми глазами.
— Ты… ты его… — прошептала она.
— Вылечил, а ту Тварь порвал, как Тузик грелку, — кивнул я. — Теперь твоя очередь выполнить обещание. И смотри у меня… — погрозил я ей пальцем, а потом взял и просто заснул.
Угу… Прямо сидя на полу.
Ох и сварливые же бабы, эти ведьмы!
Ратибор по сравнению с Агриппиной — просто душка!
А эта ядовитая зараза… Она ещё и на язык остра оказалась.
К её удивлению, первое проклятье я освоил за два часа!
И это был успех. Ещё на два пришлось потратить семь часов, прежде чем я их смог уверенно повторить.
Заночевать пришлось прямо в её доме, на лавке.
И пусть матрац с сеном был тощим, но выспался я, как будто на неделю вперёд.
— Силён, — скупо кивнула мне бабка поутру, — Храпел так, что я просыпалась. Обычно у меня гости, если заночевали, по ночам кричат и мечутся, а ты лишь улыбался и довольно похрюкивал.
Эх, тётка… Тебя бы в Афган на недельку… Там ты бы точно забыла, что такое наведённый кошмар!
Вот научусь магичить, как следует, и точно с тобой парой воспоминаний поделюсь. Узнаешь тогда, почём фунт лиха!
Глава 11 Помощница
Домой я вернулся только к обеду. Вован с Васькой уже уехали по делам, а Аннушка хлопотала на кухне. Увидев меня, она всплеснула руками:
— Саша! Живой! А мы уж переживать начали. Вован уже хотел в Кленовское ехать, тебя выручать.
— Живой, — подтвердил я, падая на лавку. — Только уставший, как сто чертей. И голодный.
— Сейчас, сейчас, — засуетилась она, через полминуты ставя передо мной тарелку наваристых щей. — Рассказывай давай. Что там с Пашкой?
Я отправил в рот ложку, прожевал, запил квасом и только потом ответил:
— Вылечил. Будет жить.
Аннушка ахнула, присела напротив:
— Да ну⁈ Агриппина же говорила, что там нечто серьёзное. Даже баба Нюра отказалась.
— Серьёзное, — кивнул я. — Очень серьёзное. На парня тварь подселили. Из тех, что рассудок выпивают.
— Тварь? — глаза Аннушки округлились. — Какая ещё тварь?
— А ты разве не знаешь, чем твоя двоюродная бабка занимается? — прищурился я.
Аннушка побледнела, перекрестилась:
— Знаю. Потому и не люблю её. Она же ведьма, Саша. Настоящая. С детства её боюсь. И мать моя боялась, и бабка. Говорили, что она с нечистой силой якшается.